Дочь судилась с сиделкой за мамину квартиру: подпись на дарственной оказалась поддельной - но мать умерла, оставив ей брошь и чувство вины
Телефон зазвонил, когда Алиса меняла ценники на новые капли. В аптечном пункте всегда так: руки заняты, мысли про срок годности, а тут дисплей разрывается.
Она глянула - Агафья.
Соседка матери снизу. Та, что звонила, только когда случалось что-то «из ряда вон».
Алиса сняла перчатку и взяла трубку.
- Алисочка, ты только не переживай. Но я тебе как на духу. У твоей матери уже месяц живёт какая-то баба. Не снимает, а прямо живёт. Я видела, сумки с продуктами таскает.
- Что значит - живёт? - Алиса не сразу поняла.
- Ну, живёт. Я думала, ты в курсе. А эта баба не простая.
Алиса прислонилась к стеллажу.
- А давно она там?
- Да говорю, месяц. Я сначала думала - новая соседка сверху, но она всё с этажа вашего. И к твоей матери ходит.
В голове Алисы зашумело. Она представила мать - та и раньше была не слишком общительной, а после инфаркта совсем сдала. Но чтобы пустить в квартиру чужого человека? Немыслимо.
- Спасибо, Агафья. Я заеду.
- Заедь, милая. А то уже люди спрашивают, не продала ли она квартиру. А я как суслик: всё вижу, но молчу. До поры.
Алиса нажала отбой и уставилась на ценник, который так и не приклеила.
В аптечный пункт зашла старушка с рецептом, Алиса машинально отпустила ей лекарство, пробила чек. А сама всё крутила слова соседки.
Потом быстро доделала дела, предупредила фармацевта и вышла на улицу.
На маршрутку до материнского дома она села впервые за полгода. Обычно ездила на такси, если мать просила привезти что-то. Но последний раз даже и не звонила. Вспоминала, только когда переводила деньги.
В подъезде было тихо, только лифт гудел. На двери матери не было новых замков, но ручка оказалась другая, блестящая. Алиса надавила на кнопку звонка.
Дверь открыла женщина лет сорока, с короткой стрижкой, в чистом домашнем платье. Смотрела спокойно, будто ждала.
- Вы к кому?
- Я к маме, - сказала Алиса и попыталась заглянуть за её плечо.
- А, вы Алиса, - женщина улыбнулась. - Алевтина Ивановна сейчас отдыхает. Не нужно её тревожить.
- Отдыхает? - Алиса сняла сапоги. - Я сама решу, когда тревожить.
Она отодвинула женщину плечом и вошла.
В коридоре висел новый светильник, в гостиной - новые шторы.
На диване у окна сидела мать. В руках у неё был вязаный плед, на коленях - пульт от телевизора. Увидев дочь, она не поднялась.
- Приехала, - проговорила она.
Голос был другой, менее твёрдый.
- И тебе здравствуй, мам. У тебя, я смотрю, перемены.
Алиса кивнула на женщину, которая встала в дверях.
- Это Жанна. Она мне помогает. Не смей с ней так разговаривать.
В голосе матери прорезалась старая сталь.
- Какая ещё Жанна? Откуда?
- Жанна. Сиделка. Ходит ко мне. Что тебе непонятно?
Алиса села на стул, не спрашивая разрешения.
- Мам, почему я ничего не знаю? Почему ты не позвонила?
- А ты спрашивала? - мать откинулась на подушку. - Ты звонила раз в месяц. По деньгам.
- Это неправда. Я звонила каждую неделю!
- Нет. Ты звонила, чтобы спросить, не нужно ли перевод. Это не разговор.
Алиса подошла к окну и уставилась на улицу. Потом резко обернулась.
- Может, вам чай сделать? - сладко спросила Жанна.
- Нет, - отрезала Алиса.
- Зря, - мать погладила плед. - Жанночка хорошо заваривает.
- Мама, я приехала, потому что мне позвонила Агафья. Говорит, у тебя тут живёт какая-то посторонняя женщина. Мне нужно понять, что происходит.
- Ничего не происходит. Жанна мне готовит, убирает, помогает. Мне с ней легче, чем одной.
- Но почему она живёт здесь? Ты же никогда не любила чужих.
- Видимо, изменилась. Или устала ждать свою дочь.
Мать сказала это спокойно, но так, что у Алисы перехватило дыхание.
Она не узнавала эту квартиру, не узнавала мать. Та вроде похудела, волосы были собраны в аккуратный пучок - раньше ходила с растрёпанными седыми прядями.
Жанна подошла к Алевтине, поправила плед на её коленях.
- Не переживайте, Алевтина Ивановна, вам нельзя волноваться.
- Да, да, - мать слабо отмахнулась. - Иди, Алиса. Приехала, поговорила. Дверь найдёшь.
- То есть ты меня выгоняешь? - Алиса поднялась.
- Я никого не выгоняю. Ты сама приезжаешь, когда тебе надо. А мне сейчас не надо.
Алиса посмотрела на Жанну. Та стояла, как хозяйка.
- Я завтра приеду. Мы поговорим.
- Не надо завтра. У меня завтра баня с Жанной.
Мать окончательно отвернулась.
Алиса вышла в коридор, надела сапоги. На тумбочке возле зеркала она заметила знакомую брошь с тёмным камнем, которую мать обычно носила по праздникам. Брошь лежала на салфетке, рядом - чужая косметичка.
Алиса дёрнула дверь и вышла.
В подъезде её ждала Агафья. Стояла у лифта с палкой.
- Ну что, увидела? Я же говорила: не просто так.
- Агафья, откуда она взялась?
- По объявлению. Алевтина Ивановна ещё в прошлом году искала помощницу.
Алиса сжала кулаки.
- А эта сама пришла. В феврале. Сначала ходила два раза в неделю, потом три, потом вообще осталась.
- Подожди, а почему ты раньше не звонила?
- А что звонить? Ты всё равно не приезжала. Я и так всем говорила: дождёшься. Вот и дождались. Она уже вещи перевезла.
Алиса сжала кулаки.
- Про дарственную знаешь?
- Какую дарственную? - Агафья округлила глаза.
- Про квартиру. Мать ничего не говорила?
- Нет, - соседка покачала головой. - Но эта Жанна недавно выносила из квартиры старые вещи. Сказала, мол, Алевтина Ивановна разрешила.
У Алисы упало сердце.
Она выскочила из подъезда и набрала номер матери.
Телефон не отвечал.
Вечером Алиса сидела на кухне, глядя в тёмное окно. В руках крутила телефон, листала журнал звонков матери. За последние месяцы звонков было мало, и большинство короткие, на минуту.
Стало стыдно. Но стыд быстро сменился злостью. Как мать могла так запросто пустить в дом чужую бабу и отдать ей, судя по всему, больше, чем дочери?
Алиса набрала Тихона, знакомого по прошлой работе. Он вёл дела их больницы.
- Тихон, помнишь меня? Алиса. Из аптечного пункта.
- Помню. Ты по делу или так?
- По делу. У матери, похоже, отжали квартиру.
- Подробнее.
Алиса рассказала про Жанну, про то, что та живёт в квартире, про подозрения.
- А документы ты видела?
- Нет.
- Тогда рано. Приезжай завтра к десяти. Поговорим. Но предупреждаю: если всё по закону, то бороться будет тяжело.
На следующий день Алиса взяла отгул и поехала к Тихону.
Адвокат выслушал её молча, потом попросил пересказать все разговоры с матерью.
- Ты интересуешься, откуда у матери сиделка. А надо узнать, что за бумаги она подписывала.
- Я не знаю. Мать не говорит.
- А вот тут ты права. Если пожилая женщина пускает в дом чужого человека и тот получает от неё подарки, надо проверять сделку.
- Но она даже не призналась, что подписала что-то.
- Возьми у неё ключи? Нет. Сходи к нотариусу, узнай, не было ли сделок. Или в МФЦ, выписку из ЕГРН возьми. По паспорту матери.
- Мать паспорт не даст.
- Тогда по её данным. Тебе как дочери выписку дадут. Сходи, пока не поздно.
Алиса невольно хмыкнула.
- Ладно, Тихон. Сделаю.
Выйдя от адвоката, Алиса сразу поехала в МФЦ. Но запись была только на следующую неделю. Она вернулась домой и полночи сидела над документами, которые нашла в старых бумагах матери.
Среди квитанций и чеков попался договор на «социально-бытовое обслуживание» с подписью некой Жанны Игоревны. Без печати, без реквизитов. Просто листок.
Алиса сфотографировала его на телефон и отправила Тихону.
Тот перезвонил через час.
- Это не договор. Это филькина грамота. Но факт наличия сиделки с постоянной пропиской - уже повод задуматься. Срочно бери выписку.
Через неделю Алиса получила заветную бумагу.
Владельцем квартиры значилась Жанна.
Регистрация перехода права - чуть больше месяца назад.
Алиса стояла посреди своей кухни и перечитывала строчки.
Внутри всё оборвалось.
Она снова поехала к матери.
На этот раз дверь открыла сама Алевтина Ивановна.
- Ну что тебе? - спросила она устало.
- Мам, я видела выписку. Ты подарила ей квартиру. Скажи, ты правда этого хотела?
Мать посторонилась и впустила её.
- Заходи. Только быстро. Жанна скоро вернётся.
Они прошли на кухню.
Алиса села на табурет.
- Мам, объясни. Зачем?
- Ты нашла моё письмо? - спросила мать тихо.
- Какое письмо?
- В коробке. Я не отправила. Про тебя и Жанну.
Мать провела ладонью по столу.
- Нет. Я не видела.
Мать отвернулась к окну.
- А я думала, нашла. Ну, может, и к лучшему.
- Мам, перестань говорить загадками. Что за письмо?
- Неважно. Суть в том, что я устала. Ты всегда была занята. Работа, больница, то да сё. А я тут одна.
Алиса опустила глаза и сцепила пальцы на коленях.
- После инфаркта боялась умереть, и чтобы никто не заметил. А Жанна пришла. Пусть за деньги, пусть с расчётом, но она рядом.
Она помолчала.
- Держала за руку, когда я боялась. Ты этого не делала.
- Мама, так нельзя.
- Можно. Я устала быть гордой. Хочу обычной заботы. А за это можно и квартиру отдать.
Алиса заплакала.
Прямо на кухне, сидя на табурете.
Мать не подошла.
- Не жалей меня. Тебе квартиру жалко.
- Мне жалко, что мы чужие! Я злилась, что ты всегда любила свои правила, а не меня.
- Это ты всегда была слишком правильной. Как отец.
В замке заскрежетал ключ.
Жанна вошла с пакетами.
Увидела Алису, нахмурилась.
- Опять ты? Я же сказала, чтобы не приходила без предупреждения.
- Я пришла к матери, а не к тебе.
- Хватит, - мать встала. - Жанна, проводи.
- Нет, мам, я не уйду. Я хочу понять, как ты докатилась.
- До чего? - Жанна поставила пакеты. - До того, что живой человек рядом? Ах, как ужасно!
- Прекрати!
- Да пошла ты, - Жанна сплюнула. - Завидуешь, что не тебе квартирка досталась? А ведь могла бы тоже, если бы не строчила свои ценники.
Алиса вскочила.
- Ты не имеешь права голоса. Ты никто!
- Я теперь собственник этой квартиры. Так что имею.
У Алисы потемнело перед глазами. Она шагнула к Жанне, но мать встала между ними.
- Хватит! Уходи, Алиса. Пока я не вызвала участкового.
Алиса с трудом удержалась, чтобы не наговорить гадостей.
Она вышла.
На лестнице ей стало так плохо, что она села на ступеньки.
Через минуту спустилась Агафья.
- Что, опять выгнали?
- Да.
- Пойдём ко мне. Отсидишься.
Агафья привела её в свою квартиру, налила чаю.
- Ты не отчаивайся. У меня глаз намётан. Жанна эта с квартирой не прочь нахимичить. Слышала, как она говорила, что всё подпишет.
- Что?
- Да, хвасталась. Мол, старуха совсем бестолковая, подпишет что скажешь.
Алиса подняла голову.
- Агафья, ты можешь это повторить в суде?
- Суд? Ой, да зачем мне суд... Ну, если надо, то повторю.
- Это важно. Завтра я к адвокату.
На следующий день Алиса пересказала Тихону слова Агафьи и про выписку.
- Негусто, - вздохнул тот. - Суд не примет соседские сплетни как доказательство. Нужно что-то более весомое.
- Что?
- Доказать, что мать не подписывала договор. Или подписала, но под давлением.
- А как?
- Идеально - экспертиза. Но для этого нужен сам договор.
- Я попробую сфотографировать его в квартире.
- Рискованно, но попробуй. Если не выйдет - будем запрашивать через суд.
Алиса кивнула.
Через три дня она решилась.
Купила маленькую скрытую камеру в виде адаптера для розетки. Вставила в сумку и поехала к матери.
Она позвонила в дверь.
Открыла мать.
- Ты опять?
- Мам, я пришла мириться. Пусти на полчаса, поговорим.
Мать недоверчиво посмотрела, но впустила.
Жанны дома не было.
Алиса быстро осмотрелась. В зале на тумбочке лежали какие-то бумаги. Она подошла, пока мать ставила чай.
Сверху лежала расписка, под ней - подписанный договор. У Алисы сердце ёкнуло. Она не успела сфотографировать, как вошла мать.
- Что ты там?
- Да ничего, смотрю.
Она отошла.
Мать посмотрела на неё подозрительно.
- У тебя что, совесть проснулась?
- Мам, давай о нас. Без Жанны.
- О нас уже поздно.
Алиса села.
- Я виновата. Я мало приезжала. Но ты тоже не пускала меня близко. Ты всегда была холодной.
- Холодной? - мать вдруг села напротив. - А кто меня такой сделал? Отец уехал, ты выросла и ушла. Осталась я одна с правилами.
- Я не уходила. Я работала.
- Ты уходила каждый раз, когда я пыталась говорить по душам. Помнишь, как после школы ты уехала в город и не звонила месяцами?
- Мне было восемнадцать!
- А мне было пятьдесят. И я не звонила, гордая. Так что мы обе хороши.
В дверь позвонили.
Мать тяжело поднялась.
Пришла Жанна.
Увидела Алису, закатила глаза.
- Слушай, может, тебя заблокировать? Сколько можно.
- Я к матери.
- Ах, ты к матери! А я, может, уже тоже как мать! Алевтина Ивановна, ну скажите ей, чтобы уходила.
- Жанна, не начинай, - устало сказала мать.
- Нет, я начну. Я тут живу, я за вами ухаживаю, а она приходит и нервы мотает.
Алиса молча полезла в сумку, делая вид, что ищет телефон. Нащупала камеру. Не глядя, воткнула её в розетку за телевизором. Быстро, пока Жанна спорила с матерью.
- Я всё видела! - вдруг крикнула Жанна. - Ты камеру поставила!
Алиса замерла.
- Что ты несёшь? - проговорила она.
- Я видела! У тебя из сумки торчал провод!
Жанна метнулась к розетке, выдернула адаптер, повертела.
- Во! Шпионка! С каких пор колонки мигают красным?
Мать переводила взгляд с одной на другую.
- Алиса, это правда?
- Нет. Это просто колонка умная.
- Какая колонка? Тут камера! - Жанна размахнулась и бросила устройство об пол.
Алиса бросилась поднимать, но Жанна наступила на него.
- Всё, хватит! - мать встала. - Алиса, уйди. Больше не приходи.
- Мама, она сама всё подстроила!
- Уходи!
Алису вытолкали из квартиры.
Она осталась одна на лестничной клетке с осколками своей попытки.
Теперь доступа к матери не было вообще.
Алиса была в отчаянии.
Но письмо, о котором говорила мать, не давало покоя. Она вернулась к Агафье.
- Агафья, ты говорила, Жанна выносила старую коробку с письмами. Где она?
- Я её у мусорки видела. Но уже, наверное, увезли.
Алиса рванула вниз.
К счастью, картонная коробка ещё стояла у контейнера, придавленная доской.
Она открыла её.
Сверху лежали старые тетради, под ними - стопка писем, перевязанных бечёвкой.
Руки задрожали. Алиса развязала узел.
Первое письмо было от отца. Он писал матери, когда уезжал на север. Второе - от материной сестры. Потом Алиса увидела конверт, на котором не было ни адреса, ни марки. Просто «Алиске».
Она вытащила его.
Открыла.
Внутри был лист в клетку, исписанный торопливым почерком матери.
«Алиса, если ты читаешь это, значит, меня уже нет. Или ты наконец-то пришла в себя. Я устала. Ты не звонишь, не приезжаешь. А Жанна рядом. Я понимаю, что она меня использует. Но она хотя бы тут. Мне страшно одной. Если ты не приедешь до моего дня рождения, я подпишу ей квартиру. Пусть подавится, только чтобы рядом кто-то был. Не ты. Ты для меня теперь чужая. Прости, что не смогла достучаться. Даже брошь с треснувшим камнем, которую я хотела тебе подарить, осталась у меня. Наверное, так и будет лежать на трельяже».
Алиса перечитала.
Дальше стояла дата - три месяца назад.
Значит, мать всё понимала. Она не сошла с ума. Она осознанно делала это, чтобы отомстить.
Алиса сжала письмо в кулаке.
Она не знала, плакать ей или злиться. Хотелось и того и другого.
Она собрала все письма, что остались, и поехала домой.
Дома разобрала их.
Среди старых открыток и квитанций нашла клочок с адресом нотариуса и недописанное заявление на имя Жанны. «Прошу считать Жанну моей представительницей...»
Значит, были документы.
Алиса снова поехала к Тихону.
Тот, прочитав письмо, поджал губы.
- Ну, это палка о двух концах. С одной стороны, мать признаёт, что всё понимала. Но с другой - видно влияние сиделки. Только суд увидит дееспособность.
- И что?
- Пишет. Но решение принимает сама. Оспорить дарственную сложно: нужно доказать, что она не понимала значение действий. А в письме всё осознанно.
Тихон откинулся на спинку стула, помолчал.
- Но я не хочу, чтобы квартира досталась этой стерве. Есть же закон, что нельзя отдавать жильё, если остаёшься без крыши?
- Она осталась без жилья? Нет. Она продолжает жить в квартире.
- Но она же не собственник теперь.
- Да. Лишилась права собственности, но осталась прописана и живёт. Новый собственник может выписать её через суд, но пока она там.
Он развёл руками.
- И что?
- Для оспаривания мала оснований. Но есть кое-что интересное.
- Что?
- Подпись. Если окажется, что подпись в договоре поддельная, то сделка ничтожна. Давай запросим документы из Росреестра.
Алиса кивнула.
Через несколько дней выписка уже была у неё на руках, и она снова пришла к Тихону.
- Получила.
- Хорошо. Теперь смотри: нам нужен оригинал договора. Будем запрашивать через суд.
- А если она его уничтожит?
- Не успеет. Подадим иск об истребовании документов. Заявим ходатайство о судебной почерковедческой экспертизе.
Так и сделали.
Через месяц суд запросил у Жанны договор.
Жанна юлила, тянула, но в итоге принесла копию.
Оригинал «потерялся».
Но и копии было достаточно для начала.
Тихон заявил ходатайство о судебной почерковедческой экспертизе. Жанна противилась, но суд назначил.
Экспертиза заняла три недели.
Алиса не находила себе места. Она всё ещё не виделась с матерью. Агафья передавала, что та совсем сдала, почти не встаёт.
Наконец, на заседании огласили заключение: подпись в договоре дарения выполнена не Алевтиной Ивановной, а другим лицом.
Это был перелом.
Жанна побледнела.
Тут же выяснилось, что Жанна уже успела продать квартиру третьим лицам - неким Добровольским, которые оформили сделку по ипотеке.
Алиса рвала и метала.
- Как можно было продать, если собственник по поддельной подписи?
- А вот так, - развёл руками. - Пока добьёмся признания недействительным, время пройдёт. Но если покупатели знали о пороке, они недобросовестные. Будем судиться.
- И что теперь?
- Подаём иск о признании недействительной и последующих сделок.
Алиса металась между судом и больницей: мать наконец попала в реанимацию с повторным инфарктом.
Она приехала в больницу.
Мать лежала под капельницей, маленькая, седая.
- Прости, - прошептала Алиса, взяв её за руку.
- За что? - мать едва слышно.
- За всё. За то, что не звонила, не приезжала, за то, что видела только квартиру.
- Я виновата больше, - мать прикрыла глаза. - Я хотела тебя наказать. А наказала себя.
Мать слабо сжала её пальцы.
- Мы обе виноваты.
- Ты заберёшь брошь? - вдруг спросила мать. - Ту, с треснувшим камнем. Она у меня на трельяже. Забери, чтобы не пропала.
Алиса всхлипнула, кивнула.
- Заберу. И тебя заберу, как только поправишься.
- Нет, Алиска. Мне уже не выкарабкаться. Чувствую.
- Не говори так.
- Говорить поздно. Ты прости меня.
Алиса плакала.
Мать ушла ночью.
Алиса узнала утром.
Ей сообщили из больницы.
Она не кричала, не плакала. Сидела у окна и смотрела в одну точку.
А через два дня состоялось очередное заседание.
Суд признал договор дарения недействительным, последующую сделку купли-продажи ничтожной, квартиру истребовал в пользу Алисы.
Жанна сидела в зале, как оплёванная.
- Я три года горшки выносила! - выкрикнула она.
- Почерковедческая экспертиза установила, что подпись не моей мамы, - тихо ответила Алиса.
После суда она поехала в квартиру матери.
Дверь была открыта: новый покупатель ещё не въехал, а Жанна уже съехала, забрав только своё.
Алиса прошла по комнатам.
На трельяже лежала брошь.
Она взяла её.
Треснувший камень блеснул в полумраке.
Алиса села на кровать, сжала брошь в руке и впервые за долгое время почувствовала не злость, а пустоту.
Она поняла: квартира ей не нужна была. Ей нужна была мать, которая так и не дождалась.
Алиса перезвонила Агафье.
- Что теперь будешь делать? - спросила та.
- Не знаю. Но больше не буду чужой для близких.
Агафья помолчала.
- Правильно, милая.
Алиса положила трубку.
Взяла с полки старую фотографию, где они с матерью на фоне этой квартиры. Вытерла пыль.
Брошь положила в коробочку, с которой приехала.
На прощание закрыла дверь своим ключом, который ей всё же вернули.
И вышла на улицу.
Ветер был холодный.
Люди спешили по своим делам.
Алиса остановилась у подъезда, посмотрела на окна третьего этажа.
Там уже не горел свет.
Она развернулась и пошла к остановке.
В сумочке тихо звякнула брошь.
Треснувший камень так и не починили.
Но Алиса знала: везёт его с собой.
Как память о том, что ждать нельзя.
Дома она сядет на кухне, достанет письмо, которое так и не отправила мать, и перечитает последнюю строчку: «Прости, что не смогла достучаться».
И сама себе ответит.
«Я тоже не смогла».
Но уже с другим чувством.
И впервые за долгие месяцы у неё не будет желания что-то доказывать.
Просто жить.
Потому что в этой войне не было победителей.
Только двое, которые любили друг друга, но так и не сказали об этом вслух.
А теперь уже поздно.
Но у неё осталась брошь.
И это уже немало.
Женщина, которая всё поняла слишком поздно, всегда найдёт, за что зацепиться.
Пусть даже за треснувший камень.
Вот такая история.
А как бы вы поступили на месте Алисы? Стоило ли идти на принцип или лучше было бы уступить квартиру, чтобы сохранить последние дни с матерью?
Напишите в комментариях. Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые истории.