«Из-за тебя замерзает дом!» - соседи травили меня, пока я не нашла бесплатный акт и не выгнала вора-председателя, забрав его пост
Утром на двери тамбура висел распечатанный скриншот домового чата со списком подписей под требованием привлечь её за срыв отопительного сезона.
Лист прихватили к крашеной фанере кусками малярного скотча, наспех, в четыре слоя крест-накрест. По углам бумага уже набухла от сквозняка, тянувшего из разбитой форточки на лестничной клетке. Сверху жирным шрифтом красовалось: «Секция четырнадцать. Гражданка Капитолина Лукинична саботирует общее решение. Отопление всего крыла сорвано по ее личной вине». Ниже ровным столбиком шли фамилии с номерами комнат, а в самом низу стояла размашистая закорючка председателя совета дома Емельяна Трофимовича.
Капитолина Лукинична опустила на крашеный дощатый пол две плетеные корзины, накрытые чистой дерюгой. В корзинах плотно стояли банки с солеными груздями и квашеной капустой, приготовленные к утренней отправке. Она подошла к двери вплотную, не снимая рабочих хлопковых рукавиц.
Осенняя слякоть за окном только начинала разбавляться мутным рассветным светом. В длинном коридоре бывшего заводского общежития, где когда-то коридорную систему наспех перегородили фанерными переборками на отдельные секции, гулял привычный утренний сквозняк и копилась застарелая соседова обида.
Из общей умывальни, тяжело шаркая шлепанцами по линолеуму, вышла соседка Алевтина Демьяновна. В руках она держала эмалированный таз с замоченным бельем. Увидев Капитолину, Алевтина демонстративно вскинула подбородок, шумно втянула носом стылый воздух и свернула к сушилке, даже не повернув головы.
- Алевтина, - позвала Капитолина, не оборачиваясь. - Зять твой картридж на работе с казенного принтера не бережет. Шрифт жирный, с трех шагов видно.
- С тобой, Капа, весь этаж со вчерашнего вечера здороваться не велел, - отрезала Алевтина, со стуком опустив таз на деревянную скамью. - Люди в ватных кофтах спят, пар изо рта идет. У меня внук третью ночь кашляет, а ты три с половиной тысячи в общий котел зажала.
- Кто опломбирует? Куролесов?
- Председатель наш! - Алевтина махнула рукой. - Он вторые сутки пороги обивает. Бригаду вызвал на замену узла.
Она с грохотом переставила таз.
- Шестьдесят секций деньги сдали, одна ты зажала. В чате уже протокол участковому пишут!
Капитолина Лукинична стянула с руки рукавицу, шагнула к двери, подцепила ногтем край размокшего скотча и одним движением сорвала лист с фанеры. Бумага с треском отошла, оставив на краске серые липкие следы. Капитолина перевернула лист чистой стороной, достала из кармана фартука химический карандаш, послюнила толстый грифель и крупными печатными буквами вывела поперек: «Смету с круглой печатью и договор подряда на стол. Наличку без квитанций отдают только наперсточникам возле пригородных касс».
Она прижала лист обратно к двери на тот же скотч, пригладила ладонью, подхватила корзины и пошла вниз по темной лестнице.
Внизу, у выхода во двор, стоял плотный осенний туман. Мелкая водяная пыль висела в воздухе, мгновенно оседая на платке и превращая разъезженную грузовиками колею между старыми тополями в рыжую жижу. Фургон, который каждое утро забирал соленья для рыночного павильона, задерживался. Из-за нулевой видимости на въезде в город встали пригородные автобусы и молоковозы.
Это ломало весь привычный утренний распорядок. Но Капитолине сейчас было не до торговли. За долгие годы работы за торговым прилавком она научилась распознавать фальшивый вес и липовую накладную быстрее, чем покупатель успевал достать кошелек. Когда позавчера вечером Емельян Трофимович устроил внеочередной сбор жильцов прямо на лестничной площадке и начал размахивать руками, требуя срочно сдать по три тысячи пятьсот рублей наличными «на спасение дома от ледникового периода», у нее внутри сразу сработал старый рыночный счетчик.
Шестьдесят комнат в переделанном общежитии. С каждой по три с половиной тысячи. Это двести десять тысяч рублей наличными. За одну чугунную задвижку на вводе в подвал и короткую работу газосварщика.
Фургон наконец затормозил у крыльца, взвизгнув мокрыми тормозами. Водитель выскочил из кабины, торопливо распахнул задние створки:
- Лукинична, давай скорей, на мосту затор, еле пробился!
Капитолина ловко переставила корзины в кузов, расписалась в путевом листе на фанерном планшете и захлопнула борт:
- Езжай, Миша. Товар прими по ведомости, я сегодня на точку позже подойду.
- А ты чего? Заболела, что ли?
- Дома дела образовались. Задвижку ищут, никак найти не могут.
Водитель недоуменно хмыкнул, дал газ, и машина скрылась в белесой пелене. Капитолина повернулась и решительно зашагала обратно в подъезд.
На втором этаже уже стоял густой бабий гомон.
Возле сушилки собралось человек пятнадцать. В центре стоял сам председатель совета дома Емельян Трофимович Куролесов. Мужчина плотный, кряжистый, в застегнутой до горла рабочей телогрейке, он привык командовать жильцами громко и без пауз, словно строил бригаду на лесоповале. В руках он держал дерматиновую папку и яростно тыкал пальцем в сорванный и снова прилепленный лист с надписью химическим карандашом.
- Вот! Глядите все! - гремел Куролесов, тыча в лист. - Человек идет против коллектива!
Он повернулся к толпе:
- Я цену сбил до двухсот десяти тысяч! Мастера согласны приехать. А эта гражданка про наперсточников пишет!
Он ударил кулаком по перилам:
- Задвижка лопнула, вода в грунт уходит! Пока будем квитанции ждать, дом разморозит!
- Емельян, ты связки-то побереги, - спокойно сказала Капитолина, поднимаясь на площадку и стряхивая капли с рукавов. - Ты мне назови организацию, которая ремонт делать будет. Название фирмы, ИНН, фамилию прораба.
- Какая тебе разница, какая фирма?! - взвился председатель. - Специалисты высшего разряда!
Он потряс папкой:
- Берут наличными, напрямую без посредников. Вон ведомость, пятьдесят девять подписей! Ты одна бунтуешь!
- Почему сумма втрое выше рыночной? - Капитолина подошла вплотную. - Задвижка на базе стоит четырнадцать тысяч.
Она посмотрела ему в глаза:
- Прокладки - триста рублей. Работа сварщика - десятка. Откуда двести десять тысяч нарисовалось, Трофимыч?
Толпа жильцов за спиной председателя мгновенно притихла. Соседи переглянулись. Молодая женщина из двадцатой секции, кутавшая ребенка в шерстяной платок, неуверенно подала голос:
- Емельян Трофимович... а правда, почему так дорого? Вы же говорили, там весь узел под замену, вместе с трубами и насосом...
- Там скрытые дефекты! - рявкнул Куролесов, поворачиваясь к женщине. - Трубу коррозией съело, муфты переваривать надо!
Он зло зыркнул на Капитолину:
- Она привыкла на базаре торговаться, а тут система высокого давления!
- Вот и покажи дефектную ведомость от инженера, - не отступала Капитолина. - С подписью мастера участка.
- Не устраивай мне допрос! - Емельян заслонил ведомость собой. - До полудня срок.
Он шагнул к ней:
- Не сдашь - заглушку на твой стояк поставлю. Будешь до мая в валенках спать.
Он резко развернулся, толкнул плечом фанерную дверь своей комнаты и с грохотом заперся изнутри.
Соседи постояли еще минуту в неловком молчании. Алевтина Демьяновна подобрала свой таз с бельем, бросила на Капитолину тяжелый колючий взгляд и первой ушла по коридору. За ней потянулись остальные, тихо переговариваясь и пряча глаза.
Капитолина Лукинична осталась одна. В коридоре было так холодно, что дыхание вырывалось белесым паром. Разговаривать с Куролесовым дальше было пустой тратой времени. Человек пошел ва-банк, рассчитывая запугать замерзающих людей и сорвать куш до того, как кто-нибудь догадается заглянуть в бумаги.
Она вернулась в свою секцию, сняла фартук, надела плотную стеганую куртку, натянула высокие резиновые сапоги и вышла из дома.
Дорога до третьего эксплуатационного участка районной управляющей компании вела через старый заводской парк. Под ногами хлюпала жидкая глинистая каша вперемешку с прелыми листьями. Осенний туман к полудню не только не ушел, но стал плотнее, оседая на ветках тяжелыми каплями. В такую погоду на рынке обычно торговля шла вяло, но оптовые склады работали без перебоев, и Капитолина знала: любая казенная контора в такую слякоть живет по строгому внутреннему графику.
Здание участка пряталось в цокольном этаже жилого дома. В длинном темном коридоре, освещенном одной тусклой лампочкой, было сыро и неуютно. На деревянной двери с облупившейся краской висела фанерная табличка: «Диспетчерская служба. Вход по одному».
Капитолина толкнула дверь.
За широким столом, заваленным папками с торчащими серыми корешками, сидела пожилая женщина в толстой безрукавке из овчины. На столе стояла жестяная кружка с отбитой эмалью, а рядом на засаленной газете лежала банка с кабачковой икрой и половина буханки черного хлеба.
- Лично заявки не принимаем, - прошамкала диспетчер, намазывая икру на корку. - Звоните по единому номеру.
Она отложила нож:
- Или через портал пишите. Молодежь нажмет где надо.
- Телефон отключен, портал недоступен, - Капитолина оперлась о барьер. - Мне нужен журнал аварийной службы.
Она сняла сумку с плеча:
- Рабочий переулок, дом двенадцать. Общежитие.
Диспетчер медленно прожевала бутерброд, положила нож на газету и подняла выцветшие глаза:
- Женщина, вы с ума сошли? Какой журнал? Кто вам постороннему человеку служебную документацию покажет? Идите отсюда, у меня обеденный перерыв.
- Перерыв твой давно закончился, - ровно произнесла Капитолина. - В двенадцатом доме люди мерзнут.
Она постучала пальцем по стойке:
- Председатель объявил аварию и собирает наличные с пенсионеров.
Диспетчер нахмурилась, вытерла рот тыльной стороной ладони и полезла рукой в нижний ящик тумбочки. Достала толстую амбарную книгу в клеенчатом переплете, послюнила палец и начала листать страницы, исписанные фиолетовыми чернилами:
- Рабочий переулок... двенадцать... Никаких аварий у вас не зафиксировано.
- Как не зафиксировано? - Капитолина наклонилась ниже. - А задвижка лопнувшая?
- Нет никакой аварии, - сердито буркнула диспетчер. - У вас плановая подготовка.
Она перевернула страницу:
- Замена арматуры узла ввода стоит в графике. Слесарь Тарас закрыл наряд на получение со склада.
- Каких материалов? Назови точно.
- Задвижка фланцевая на восемьдесят - одна штука, - диспетчер повела пальцем по строке. - Прокладки паронитовые, крепеж.
Она захлопнула книгу:
- Все получено со склада. Для жильцов бесплатно, списано на текущее содержание.
Капитолина почувствовала, как внутри все встало на свои места. Схема Куролесова оказалась еще наглее, чем она предполагала.
- А вчера к вам председатель наш, Емельян Куролесов, не заходил?
- Приходил твой Куролесов, - поморщилась диспетчер. - Требовал аннулировать наряд и отдать ключи от подвала.
Она вздохнула:
- Инженер его выставил. Сказал, пустит чужих сварщиков к сетям - сразу в прокуратуру напишет.
- А наряд Тарасу на какое время выписан?
- На сегодня. На вторую половину дня. Тарас как раз на складе металл получал, сейчас на обед ушел, потом к вам пойдет.
- Сделай мне копию наряда. С круглой печатью участка и подписью инженера.
- Кто тебе копию выдаст? - диспетчер привстала со стула. - Иди к начальнику, пиши заявление.
Она махнула рукой:
- Через месяц получишь ответ по почте.
Капитолина не сдвинулась с места ни на сантиметр. Она расстегнула куртку, достала из внутреннего кармана сложенную вчетверо расчетную книжку за коммунальные услуги и аккуратно положила ее на край стола прямо поверх раскрытого журнала:
- Значит так, дорогая, - Капитолина придвинула книжку. - Зовут меня Капитолина Лукинична.
Она кивнула на копир:
- Снимай копию наряда. Или я звоню в полицию и жилищную инспекцию.
Капитолина повысила голос:
- Скажу, что диспетчер покрывает вымогательство денег с жильцов. Пойдешь соучастницей.
Диспетчер несколько секунд смотрела в глаза Капитолине. В этих глазах не было ни суеты, ни злости - только железная уверенность человека, который каждый день на рынке ставит на место зарвавшихся контролеров и грузчиков.
Диспетчер шумно выдохнула, тяжело поднялась, взяла со стола лист с нарядом, подошла к серому копировальному аппарату в углу и опустила крышку. Аппарат натужно зажужжал, мигнул зеленым светом и выплюнул теплый свежий лист.
Женщина достала из ящика круглую печать на деревянной ножке, с силой шлепнула ее в нижний угол бумаги, черкнула закорючку и сунула лист Капитолине:
- Забирай. И чтоб ноги твоей здесь больше не было.
Капитолина внимательно перечитала каждую строчку: наряд-заказ номер сорок восемь, адрес: Рабочий переулок, 12, узел управления отоплением, замена задвижки Ду-80, исполнитель - слесарь четвертого разряда Тарас Прохорович, графа «оплата заказчиком» - прочерк. Внизу четкий оттиск штампа ЖЭУ.
- Спасибо за службу, милая, - спокойно сказала Капитолина, спрятала лист во внутренний карман, застегнула куртку и вышла на улицу.
Когда она подошла к общежитию, фабричный гудок на окраине уже возвестил окончание обеденного перерыва.
У входа в тамбур первого этажа царило оживление. Прямо под лестницей стоял старый канцелярский стол, накрытый подшивкой пожелтевших газет. За столом на шатком табурете сидел Емельян Трофимович. Перед ним лежала толстая пачка бумажных почтовых конвертов, школьная тетрадь в линейку и деревянная линейка. Вокруг стола плотным кольцом стояли жильцы с обоих этажей.
Алевтина Демьяновна стояла сбоку от председателя с шариковой ручкой наготове и звонким командным голосом зачитывала по списку:
- Семнадцатая сдала, восемнадцатая сдала, двадцать первая сдала! - командовала Алевтина. - Собрано пятьдесят восемь конвертов!
Она ткнула ручкой в список:
- Остались двенадцатая секция в рейсе и четырнадцатая, которая пошла на принцип!
- Ничего, - ухмыльнулся Куролесов, запечатывая конверт. - За двенадцатую я из фонда добавил.
Он убрал конверт в сумку:
- А за четырнадцатую пускай стояк мерзнет. Двести три тысячи на руках, бригада на подходе. К вечеру дадим тепло!
- Емельян Трофимович, - раздался от входных дверей негромкий, но отчетливый голос Капитолины. - Ты конверты-то не заклеивай. Клей нынче дорогой, отдирать трудно будет.
Толпа жильцов разом замолчала и повернулась к выходу.
Куролесов замер с поднятым конвертом в руке, нахмурился и смерил вошедшую тяжелым взглядом:
- Ты чего опять приперлась воду мутить? Собрали без тебя, обошлись! Отойди от стола, не мешай людям протокол закрывать.
Капитолина не торопясь подошла к столу, расстегнула куртку, достала сложенный лист со свежей печатью и положила его на газету прямо перед носом у Алевтины Демьяновны:
- Алевтина, читай. Ты у нас на этаже самая грамотная, объявления на принтере строчишь. Читай вслух, громко, чтобы с третьего этажа слышно было.
Соседка с опаской посмотрела на бумагу, взяла ее двумя пальцами, поднесла к глазам и начала читать про себя, шевеля накрашенными губами. Через пять секунд ее лицо вытянулось, а брови поползли вверх:
- Это... это что такое?
- Ты вслух читай, не мямли, - подбодрила Капитолина.
- «Наряд номер сорок восемь, - читала Алевтина, запинаясь. - Плановая замена задвижки по Рабочему переулку, дом двенадцать. Материалы со склада...»
Она подняла глаза:
- «Включено в тариф содержания. К оплате жильцами - ноль рублей».
В тамбуре повисла такая тишина, что стало слышно, как в углу капает вода из старого пожарного крана.
- Брехня! - рявкнул Куролесов, роняя табурет. - Это фальшивка! Она сама штамп нарисовала!
Он взмахнул руками:
- ЖЭУ от нас отказалось! Инженер сказал, что денег на дом нет!
- Инженер велел шабашников к сетям не подпускать, - отчеканила Капитолина. - Задвижка получена со склада.
Она повернулась к жильцам:
- Слесарь Тарас сейчас идет сюда по наряду. Бесплатно.
- Я тебя под суд отдам! - крикнул Емельян. - Какая бесплатная задвижка?!
Он повернулся к соседям:
- Кто вам сделает бесплатно? Вы кому верите - мне, председателю, или базарной торговке?
- Мы верим круглой печати управляющей компании, - подал голос грузчик с первого этажа, подозрительно глядя на сумку с конвертами. - Емельян, а ну покажи договор с твоей частной бригадой. Где он?
- Договор у бригадира в машине! - крикнул Куролесов, торопливо сгребая конверты со стола обратно в сумку. - Они сейчас подъедут, я сам все оформлю! Нечего тут базар разводить, я замерзать из-за одной упрямицы не намерен!
Он подхватил сумку под мышку, грубо оттолкнул плечом стоявшего на пути соседа и выскочил на улицу.
Капитолина повернулась к притихшим жильцам:
- Чего рты разинули? Накидывайте куртки, пошли к подвалу. Сами своими глазами увидите и частную бригаду, и бесплатный чугун.
Вскоре весь подъезд вывалил во двор.
Осенний туман стоял плотной стеной, заглушая звуки с соседней улицы. Траву под ногами припорошило мелкой крупкой, начинавшей срываться с низкого серого неба. Возле массивной железной двери подвала, запертой на тяжелый навесной замок, переступал с ноги на ногу Емельян Куролесов. Сумку с деньгами он прижимал к груди обеими руками, нервно оглядываясь по сторонам.
Ждать пришлось недолго.
Со стороны проходного двора, шлепая стоптанными кирзовыми сапогами по глубоким лужам, показалась фигура штатного слесаря ЖЭУ Тараса Прохоровича. Мужчина в замасленной куртке и брезентовых верхонках тащил на плече тяжелую чугунную деталь, обмотанную промасленной ветошью. Следом за ним, пыхтя под тяжестью баллона на двухколесной тележке, топал молодой парень-ученик.
Никаких частных бригад на служебных машинах во дворе не наблюдалось.
Тарас дошел до подвального приямка, со стуком сгрузил чугунную задвижку на деревянный настил, вытер мокрый нос рукавом и с удивлением уставился на толпу жильцов:
- Чего митинг устроили? - спросил слесарь, сгружая задвижку. - Отопление пускать пришел.
Он указал на железную дверь:
- Емельян, открывай подвал. Времени мало, потом на шестой дом бежать.
Куролесов дернулся, попытался встать спиной к задвижке, загораживая ее от людей:
- Тарас... ты это... подожди. Мы тут сами хотели... бригаду ждем...
Капитолина Лукинична решительно шагнула вперед, отодвинула председателя в сторону, наклонилась к детали и сдернула промасленную тряпку. На темно-сером чугунном боку задвижки отчетливо белела бумажная складская бирка с четким штампом несмываемой краской: «Склад № 2 ЖЭУ. Инв. 342. Выдано для дома № 12 по наряду № 48».
- Тарас Прохорович, - громко, на весь двор спросила Капитолина. - Откуда чугун?
Слесарь сплюнул в траву и покрутил пальцем у виска:
- Откуда ему быть? С центрального склада на Базовой. Заводское литье, фланцы притерты, прокладки в комплекте. Чего чудные вопросы задаешь, Лукинична?
- А сколько тебе гражданин Куролесов за эту задвижку заплатить обещал? - продолжила Капитолина. - Он с дома двести десять тысяч наличными собрал. Сказал, частникам на руки отдаст.
- Сколько?! Двести десять тысяч?! - Тарас застыл. - Ты с ума сошел, Емельян?
Он шагнул к председателю:
- Мне за замену шестьсот рублей закрывают! Ты под статью меня подвести вздумал за казенный чугун?!
Во дворе стало так тихо, что было слышно, как на соседней котельной с глухим гулом сбросили избыточный пар.
Алевтина Демьяновна первой сделала шаг к председателю. В глазах ее вспыхнула неподдельная ярость:
- Трофимыч... А ну открывай сумку.
- Люди, вы не так поняли! - залепетал Куролесов, пятясь к стене. - Это резервный фонд дома!
Он прижал сумку:
- На случай аварии зимой! Прокладки докупать, металл... Я о будущем думал!
- Бессовестный! - закричала мать из тридцатой секции. - Я последние деньги сняла с детской карты!
Она шагнула к нему:
- Ребенок мерзнет, а ты в карман себе прячешь?!
- Отдавай конверты, председатель, - глухо сказал грузчик с первого этажа, шагнув прямо к нему. - Пока мы тебе эту чугунную задвижку на шею вместо хомута не приладили.
- Всем стоять! - крикнула Капитолина Лукинична, вставая между ними. - Без шума.
Она повернулась к председателю:
- Открывай подвал Тарасу. Потом берешь сумку, идешь в тамбур и отдаешь людям деньги по ведомости.
Куролесов, серый как мокрый асфальт под ногами, дрожащей рукой отпер навесной замок и распахнул дверь в подвал. Тарас с учеником подхватили задвижку, баллон со шлангами и торопливо скрылись в сырой темноте подвального проема.
Вскоре в тамбуре первого этажа началась самая строгая финансовая проверка за всю историю бывшего заводского общежития.
Емельян сидел за тем же столом, не смея поднять глаз. Капитолина стояла рядом, сверяла фамилию в списке, вскрывала конверт, пересчитывала купюры четким, молниеносным движением пальцев, выработанным годами рыночной торговли, и только после этого передавала деньги владельцу:
- Держи, Алевтина. Твои три тысячи пятьсот. Пересчитай и распишись вот здесь, в графе возврата.
Алевтина взяла пачку купюр, прижала к груди, виновато посмотрела на Капитолину и тихо, так, чтобы не слышали соседи, прошептала:
- Капа, ты прости меня, - тихо сказала Алевтина. - Мы со страху деньги отдали.
Она вытерла лоб:
- Ребенок кашляет, стены сырые, а этот орет и пугает. Не думали, что нажиться решил.
- Глаза надо открывать, когда в карман лезут, - ответила Капитолина. - На рынке таких благодетелей полно.
Она подвинула следующий конверт:
- Иди, внуку молока согрей.
Когда последний конверт вернулся к своему хозяину, из подвала донесся глухой металлический стук, затем протяжное шипение, и по трубам в подъезде с нарастающим гулом пошла вода. Стояки задрожали, заурчали, оживая после долгого простоя.
Но тут же со второго этажа раздался пронзительный свист.
- Воздух пошел! - закричали с лестницы. - Трубы гудят, а радиаторы ледяные! Свистит из всех щелей!
Капитолина первой поднялась на второй этаж. В общей сушилке собрались жильцы верхних секций. Длинная чугунная батарея оставалась холодной, а из латунного спускного крана в торце со свистом вырывалась скопившаяся воздушная пробка.
- Ключ нужен специальный! - суетился молодой сосед. - Или трубный номер два! Там резьба закисла, руками не провернуть!
- Отойди, - сказала Капитолина.
Она подошла к батарее, набросила кусок дерюги на кран, взяла рожковый ключ с трубы и коротко надавила влево.
Резьба сухо хрустнула, свист усилился, затем перешел в прерывистое бульканье, и из отверстия тонкой струйкой брызнула темная вода, отдающая горячим железом. Капитолина ловко подставила заранее приготовленное пустое ведро, подкрутила винт, спустив остатки воздуха, и закрыла кран.
Труба под дерюгой моментально налилась тяжелым, плотным жаром. Чугун глухо загудел, отдавая накопленный холод, и по сушилке пошла первая волна сухого, живого тепла.
- Ну вот и все, - Капитолина вытерла ладони о фартук. - К вечеру стены просохнут, сырость уйдет.
Люди вокруг заулыбались, загомонили, разошлись по своим секциям крутить краны и проверять батареи.
Вскоре в коридоре второго этажа стоял длинный общий стол, составленный из трех кухонных. На клеенках дымилась в эмалированных мисках горячая вареная картошка, стояли банки с солеными огурцами, квашеной капустой, мочеными яблоками и большая стеклянная банка белых груздей, которую Капитолина Лукинична достала из своего стенного шкафа.
Алевтина Демьяновна хлопотала у стола, разливая горячий настой трав из большого термоса, и лично пододвигала Капитолине самую глубокую тарелку:
- Ешь, Лукинична, - Алевтина пододвинула тарелку. - Мы в секциях посовещались.
Она положила на стол лист:
- Председателем тебя выбрали. Протокол составили, все шестьдесят подписей собрали.
- Ревизию домовой кассы начнем с понедельника, - спокойно сказала Капитолина. - Снимем показания со счетчика.
Она положила ложку на край тарелки:
- Поднимем квитанции за прошлые годы. Проверим, куда списали деньги за побелку. Ни один лишний рубль мимо ведомости не пройдет.
Куролесов за стол так и не вышел. Из-за его фанерной двери доносился лишь торопливый треск деревянных счет и шуршание бумаг: бывший председатель спешно сводил остатки по домовой кассе, прекрасно понимая, что против рыночного глаза и проверенной сметы никакой крик больше не поможет.
А на дворе туман наконец растаял. На чистом, вымытом ветром небе показалось неяркое осеннее солнце. В комнатах бывшего общежития было тепло, сухо и спокойно, а коридорная стылость окончательно сменилась домашним теплом свежего хлеба и горячего травяного чая.
*
Вот так оно в жизни и устроено. Когда кто-то громче всех кричит про общую беду, торопит и требует немедленно достать наличные без чека и договора, первое, что нужно сделать, - это не лезть в карман, а потребовать простую казенную бумагу с круглой печатью. Потому что на чужом страхе и спешке всегда греют руки те, кто сам работать не привык.
А в вашем доме бывали такие активисты, которые собирали деньги на то, что управляющая компания обязана делать бесплатно? Как ставили таких деятелей на место? Напишите в комментариях, обсудим вместе. И обязательно подписывайтесь на канал: здесь мы говорим о нашей жизни честно, просто и без прикрас.