«Мать отписала мне квартиру!» - заявила сиделка, но через суд я доказала, чем та ее поила, и вернула жилье матери
Ключ провернулся в скважине вхолостую - на обивке материнской двери блестела свежая накладка нового врезного замка.
Кира опустила на цементный пол тяжелые пакеты. В пальцах заныли пережатые пластиковыми ручками суставы. Из правого кулька торчал угол коробки с лекарствами от давления, в левом позвякивали стеклянные емкости с физраствором. Три недели в хирургическом отделении после полостной операции вымотали ее до звона в ушах, но в родной город она вернулась первым же утренним автобусом, едва сняли швы.
Она нажала на белую кнопку звонка. За дверью отозвалась дребезжащая трель.
Тишина. Потом послышалось тяжелое шарканье по линолеуму и глухой металлический щелчок внутренней задвижки. Створка приоткрылась на ширину ладони.
В проеме стояла грузная женщина в байковом домашнем халате с застиранным мелким узором. На широком, одутловатом лице не промелькнуло ни капли удивления.
- Чего трезвонишь? - спросила женщина низким, прокуренным голосом. - Евдокия Платоновна отдыхает. Не велено шуметь.
- Вы кто такая? - Кира уперлась ладонью в косяк. - Где моя мать? Почему замок чужой?
- Сиделка я. Нонна. А замок хозяева поменяли. Так положено для порядка.
- Какие еще хозяева? - Кира навалилась на полотно плечом. - Я дочь. Отойдите от двери.
- Была дочь, да вся вышла, - усмехнулась Нонна, упираясь мощным бедром в край двери. - Когда мать после удара пластом лежала, тебя близко не наблюдалось. А теперь поздно руками махать. Квартира на меня оформлена. Договор дарения подписан, в государственном реестре все зафиксировано как в аптеке. Ступай отсюда, гражданочка, пока наряд не вызвала.
Дверь резко дернулась, захлопываясь.
Кира среагировала мгновенно: сунула носок тяжелого ботинка в щель между створкой и деревянной коробкой. Дерево с глухим стуком ударило по щиколотке, боль обожгла ногу до колена, но щель осталась открытой.
- Ногу убрала! - рявкнула Нонна, наваливаясь на полотно всем телом. - Полицию кликну!
- Кличь! - Кира протолкнула руку в зазор, нащупала пальцами край створки и рванула на себя. - Мама! Мама, ты слышишь меня?!
Из глубины темной прихожей донесся слабый, неразборчивый стон.
Нонна выругалась, с размаху ударила Киру локтем по предплечью, сбивая пальцы с косяка, и захлопнула дверь. Изнутри дважды тяжело лязгнул новый ригель.
Кира отступила на ступеньку. Рука онемела, под ребрами свежий шов отозвался горячей пульсацией. Она вытащила из кармана телефон, набрала дежурную часть городского отдела.
- Речная, дом восемь, квартира двенадцать, - выговорила она сухо, стараясь дышать ровно. - Незаконное удержание беспомощного человека, захват чужого жилья. Срочно пришлите наряд и участкового.
Пока ехала машина, Кира спустилась на крыльцо. Под ногами хрустели мокрые ветки тополя, по лужам рябила мелкая морось. На скамейке у соседнего подъезда сидела старуха Валентина в пуховом платке, щелкала тыквенные семечки в газетный кулек.
- И не стыдно тебе, Кирка? - крикнула соседка, сплевывая шелуху на асфальт. - Мать бросила на чужие руки, а теперь приехала права качать! Нонночка из нее три недели грязь выгребала, пока ты неизвестно где пропадала!
- В областной больнице я была, тетя Валя, - отозвалась Кира, не поворачивая головы. - На операционном столе. И сиделке этой каждый день вперед оплачен через городское агентство.
- Ишь, в больнице, - прошамкала старуха. - Все вы складно поете, когда жилье уплывает. А человек без присмотра пропал бы, кабы не святая женщина.
Милицейский УАЗ затормозил у палисадника минут через двадцать. Из салона выбрался участковый - плотный капитан с помятой кожаной папкой под мышкой.
- Капитан Кравцов, - представился он, скользнув по Кире усталым взглядом. - Что за шум во дворе? Кто кого захватил?
- Мельникова Кира Родионовна, - отчеканила она, протягивая паспорт. - Здесь живет моя мать.
Она указала на свежую накладку замка.
- Я наняла сиделку на время больницы. Сегодня приехала - замки сменили, меня не пускают. Вскрывайте дверь, капитан.
Кравцов поднялся на площадку первого этажа, тяжело постучал кулаком в дерматин.
- Полиция. Откройте.
Замок открылся почти без звука. Нонна стояла на пороге, держа в руках прозрачный пластиковый файл с документами. Лицо ее приняло выражение скорбной невинности.
- Здравствуйте, капитан. Вот, извольте убедиться, - Нонна протянула бумаги. - Договор дарения и выписка из реестра.
Она ткнула пальцем в верхнюю строчку.
- Собственник жилья - я, Гусева Нонна Кирилловна. Все через МФЦ. А эта гражданка ломится в чужую дверь и угрожает.
Капитан взял файл, перевернул плотный лист, послюнил палец.
- Так, - протянул он, вчитываясь в строки. - Право зарегистрировано. Ограничений и обременений не зарегистрировано. Мельникова Евдокия Платоновна... подпись стоит.
- Капитан, матери за семьдесят, она после криза слова забывает! - Кира шагнула вперед.
Она сжала кулаки, глядя на участкового.
- Какое дарение чужому человеку через две недели? Это чистая уголовщина!
- Гражданочка, без крика, - Кравцов вернул файл сиделке. - Подделка или обман разбираются в суде.
Он вздохнул и убрал руки за спину.
- Выбивать дверь при наличии выписки из реестра я права не имею. Подавайте иск.
- А мать жива? - Кира шагнула к проему. - Вы ее своими глазами видели? Что эта баба с ней делает за запертыми дверями?
- Бабушка в спальне, отдыхает, - медовым голосом пропела Нонна. - Накормлена, умыта. Могу киселя вынести, если кому жарко.
- Ломать дверь оснований нет, - отрезал капитан, поворачиваясь спиной к порогу.
- Стоять! - голос Киры заставил участкового замереть на ступеньке. - Вы обязаны проверить состояние больного человека.
Она преградила ему дорогу.
- Если мать лежит там без сознания, пойдете под служебную проверку за халатность.
Кира развернулась, сбежала по ступенькам на улицу и обогнула угол дома. Окно материнской спальни выходило в палисадник, прямо над низким цоколем. Кира перешагнула через чахлый куст сирени, вскочила обеими ногами на жестяной отлив и изо всей силы забарабанила кулаками по стеклу.
- Мама! Мама, подними голову!
Форточка была распахнута. В комнате стоял глухой полумрак - шторы были задернуты наглухо. На кровати, укрытая толстым ватным одеялом до самого подбородка, лежала Евдокия Платоновна. Голова старухи была неестественно откинута на подушку, сухие губы беззвучно шевелились, веки вздрагивали.
Кравцов подошел к окну снизу, встал на цыпочки, заглянул через плечо Киры и нахмурился.
- Открывайте, Гусева, - крикнул он через форточку казенным, требовательным тоном. - Обязан провести осмотр гражданки на месте. Немедленно.
Нонна впустила их неохотно. В прихожей было душно, на полу темнели грязные разводы от сапог, а на тумбочке стояли чужие склянки. На деревянной вешалке висели чужие куртки и стояли чужие сумки.
Кира первой ворвалась в комнату матери. Опустилась на колени перед кроватью, схватила мать за худую, ледяную ладонь.
- Мамочка. Посмотри на меня. Это я, Кира.
Евдокия Платоновна с трудом повернула голову. Мутные, белесые глаза смотрели мимо, зрачки были сжаты в крошечные точки и совершенно не реагировали на включенный в коридоре свет.
- Кирочка?.. - прошелестела мать пересохшим языком. - А где капельки? Нонна давала в ложечке... горькие.
Евдокия Платоновна слабо шевельнула пальцами.
- Сказала, бумагу подпишу - до могилы не уйдет, кормить будет. Сказала, бросила ты меня...
- Какую бумагу, мама? Что именно ты подписала?
- Про догляд... чтоб не отдавали никуда... - мать уронила подбородок на грудь, веки закрылись, дыхание пошло с глубоким хрипом.
- Вот, извольте слышать! - заявила Нонна, подбоченясь. - Сама попросила, сама расписалась в МФЦ.
Она презрительно фыркнула.
- Я за ней как за родной хожу, ночами не сплю. А дочка только скандалить умеет.
Кира медленно поднялась с пола. Профессиональный навык провизора-технолога, отработанный десятилетиями на аптечных базах и складах готовых лекарственных форм, включился мгновенно. Она шагнула к прикроватной тумбочке.
На клеенке стояла кружка с недопитой мутной жидкостью и тарелка с заветренной овсянкой. Кира выдвинула верхний ящик - там лежали пустые квитанции за свет. Выдвинула нижний - чистые наволочки.
Тогда она повернулась к углу за шифоньером, где стоял плотный мешок для мусора.
- А ну не смей рыться в моих вещах! - взвизгнула Нонна, кидаясь наперерез с растопыренными пальцами.
Кира уклонилась, подцепила ногой мешок и вывернула его на старый ковер. На пол посыпались грязные марлевые салфетки, коробки от овсяных хлопьев и несколько пустых ячеистых упаковок из фольги.
Среди мусора со звоном покатился тяжелый металлический предмет.
Кира нагнулась и подняла его. Это был старый латунный аптечный штангласс с притертой массивной стеклянной пробкой - отцовская памятка, привезенная Родионом Саввичем еще из гарнизонной аптеки. Евдокия Платоновна много лет держала в нем швейные нитки и наперсток.
Сейчас стеклянная пробка была сбита набок. На дне латунного сосуда белел плотный, комковатый осадок растертых таблеток. Рядом валялся деревянный аптечный пестик с белой пылью на торце.
Кира поднесла край сосуда к свету, затем подобрала с пола пустые блистеры.
- Феназепам, - вслух прочитала она маркировку на фольге. - И клоназепам. Максимальные дозировки. Капитан, смотрите сюда.
Кравцов переступил с ноги на ногу, посмотрел на пустые ячейки.
- Лекарства как лекарства. Больному человеку выписали, сиделка дает. В чем нарушение?
- Матери противопоказаны эти препараты! - Кира сжала штангласс. - Они на строгом учете.
Она показала пустые ячейки участковому.
- В таких дозах наступает потеря критики и внушаемость. Она не понимала, что подписывает. Ей внушили, что это договор ухода!
- Отдай посуду! - Нонна ринулась вперед, пытаясь выхватить латунный сосуд. - Это моя вещь! Грабят среди бела дня!
Кира отступила за спину участкового, сунув штангласс и пустые упаковки глубоко в карман пальто.
- Фиксируйте изъятие веществ в протоколе, капитан.
- Не имею права без уголовного дела, - сухо ответил Кравцов. - Заявление принято.
Он достал чистый бланк.
- Гусева, готовьте паспорт для объяснений. Гражданка Мельникова, квартиру освободите, вы здесь не хозяйка.
- Мать в таком состоянии я не оставлю, - отрезала Кира.
- Оставишь, милая, как миленькая оставишь, - осклабилась Нонна, усаживаясь за кухонный стол. - Я теперь полная хозяйка. А полезешь без спроса - участковый тебя оформит за мелкое хулиганство.
Кира взглянула на спящую мать, сжала зубы и вышла на лестничную площадку.
Эмоции были бесполезны. Если переход права собственности зарегистрирован три дня назад, жилье уже могло стоять на срочной реализации в базах перекупщиков. Единственный способ спасти мать и квартиру - опередить мошенников по закону, используя каждую минуту.
Кира быстрым шагом направилась в городскую поликлинику.
В коридоре второго этажа монотонно гудела кварцевая лампа. Возле двери с табличкой терапевта сидела плотная очередь пенсионеров. Кира не стала садиться на скамейку - взялась за ручку и вошла в кабинет.
- Женщина, прием строго по талонам! - не глядя на вошедшую, крикнула врач Светлана Эдуардовна Лисицына, перебирая амбулаторные карты.
- Светлана Эдуардовна, я от Евдокии Платоновны, - Кира положила на стол удостоверение.
Она придвинула паспорт ближе к врачу.
- Нужна заверенная справка о назначениях за последний месяц.
Врач подняла глаза, узнала Киру, отложила ручку в сторону.
- Кира Родионовна? Вы же в областной больнице лежали. Что с матерью?
- Вы выписывали Евдокии Платоновне феназепам, клоназепам или иные седативные средства за последние три недели?
Лисицына нахмурилась, быстро застучала пальцами по клавиатуре, открывая электронную карту пациента.
- Исключено, - Лисицына покачала головой. - Ей эти средства противопоказаны, они дают дезориентацию.
Врач повернула монитор.
- Я назначала только сосудистые и ноотропы. Бланки строгой отчетности на нее не выписывались вовсе.
- Выдайте официальную выписку из журнала с круглой печатью, - потребовала Кира.
Она сжала край стола.
- На мать оформили дарение квартиры, пока она была под действием этих таблеток.
Лисицына изменилась в лице.
- Две недели назад приходила женщина, - Лисицына понизила голос. - Плотная, наглая.
Врач быстро записала дату в блокнот.
- Требовала рецепт на снотворное, врала, что старуха кричит по ночам. Я ей категорически отказала.
- Распечатывайте выписку, Светлана Эдуардовна. И заверьте отказ в рецептах отдельной справкой.
Получив документы с синими гербовыми печатями, Кира направилась в независимую судебно-химическую лабораторию при экспертном бюро.
Эксперт-токсиколог, пожилой специалист в рабочем халате, принял латунный штангласс и деревянный пестик под акт приема вещественных доказательств.
- Требуется срочный смыв со стенок и хроматографический анализ белого налета на дне, - сказала Кира, заполняя договор на платные услуги. - С определением действующего вещества и концентрации.
- Сделаем по ускоренной процедуре, - кивнул эксперт. - К вечеру предварительный протокол испытаний будет готов на бланке с защитной голограммой.
Из лаборатории Кира направилась прямо в коллегию адвокатов на Центральной площади.
Адвокат по имущественным спорам, въедливый мужчина с цепкими темными глазами, внимательно изучил копию договора дарения, выписку из реестра и медицинскую справку Лисицыной.
- Схема отработанная, - произнес юрист, делая пометку. - Обещают уход, а подсовывают безвозмездное дарение.
Он постучал ручкой по столу.
- Расчет простой: быстро продать добросовестному приобретателю, пока родня не спохватилась.
- Каков порядок действий? - спросила Кира.
- Подаем иск в районный суд, - пояснил юрист. - Основания - неспособность понимать свои действия и заблуждение.
Он придвинул чистый лист.
- Но первоочередная задача сейчас - обеспечительные меры.
- Что именно?
- Запрет Росреестру совершать любые сделки с квартирой, - ответил юрист.
Он быстро набросал структуру ходатайства.
- Не наложим арест сразу - сиделка сбросит жилье перекупщикам, и судиться придется годами.
- Сколько времени занимает получение определения?
- Судья рассмотрит ходатайство сегодня без вызова сторон, - уточнил юрист.
Он взглянул на стену.
- Надо успеть сдать иск до перерыва, забрать определение и нарочным отвезти в палату.
- Составляйте, - Кира достала из кошелька конверт с деньгами, отложенными на послеоперационную реабилитацию. - Я оплачиваю срочную подготовку.
Адвокат работал без пауз. Принтер непрерывно подавал листы иска, ходатайств об истребовании медицинских карт и запрете сделок.
Без десяти двенадцать Кира уже стояла у застекленного окна канцелярии районного суда, передавая пачку документов. Секретарь шлепнула на копии прямоугольный штамп с входящим номером и датой.
- Ждите в коридоре, - сказала сотрудница. - Судья изучит материалы по обеспечению до перерыва.
Кира села на деревянную лавку в пустом судебном коридоре. Под пальто пульсировал шов, голова кружилась от голода и духоты, но уйти она не могла. После перерыва секретарь вынесла синий гербовый лист:
- Определение о принятии мер по обеспечению иска в виде запрета на совершение регистрационных действий. Получите под роспись.
Кира спрятала лист в непромокаемую папку и выбежала на улицу. На телефон пришло сообщение от соседки со второго этажа:
«Кира, к подъезду подогнали грузовой фургон. Выносят мебель. Во дворе чужая баба с бумагами и парень с сумкой».
Кира бросилась к стоянке такси на углу проспекта.
- На Речную, дом восемь! Срочно!
Двор встретил ее тяжелым гулом работающего мотора. Прямо у входа в подъезд стояла грузовая «Газель» с распахнутыми задними створками. Двое мужчин в рабочих спецовках вытаскивали на тротуар материнский дубовый шкаф.
Возле крыльца стояла Нонна в городском пальто, с большой дорожной сумкой у ног. Рядом с ней крутилась женщина с кожаным планшетом в руках, а чуть в стороне переминался с ноги на ногу молодой парень с испуганным лицом.
- Назад занесите! - Кира выскочила из машины, захлопнула дверь и встала прямо перед капотом грузовика, перекрывая узкий выезд из двора.
- Опять ты под ногами путаешься? - заголосила Нонна, подбоченившись. - Мы освобождаем жилплощадь. Квартира продана по предварительному договору, задаток получен. Мебель вывозится по соглашению сторон!
- Поставьте шкаф на землю, - Кира повернулась к грузчикам.
- Нам уплачено за рейс, мы выполняем погрузку, - буркнул старший рабочий, опуская угол шкафа на асфальт.
- Молодой человек, вы покупатель? - Кира шагнула к парню с планшетом. - Вы кому деньги отдавали?
- Мы оформляем сделку через агентство... - пробормотал парень, отступая на шаг. - Нам показали свежую выписку из реестра, право собственности зарегистрировано...
- Сделка незаконна! - Кира подняла над головой судебное определение. - На квартиру наложен арест.
Она шагнула к покупателю.
- Запрещены любые сделки. Отдадите хоть рубль - останетесь без денег и пойдете соучастниками мошенничества!
Женщина-риелтор мгновенно выхватила из рук парня документы, цепким профессиональным взглядом впилась в синюю гербовую печать на определении суда и номер дела.
- Вы утверждали, что судебных споров нет, - процедила риелтор ледяным тоном.
Она спрятала бумаги в папку.
- Мы аннулируем предварительный договор. Возвращайте задаток.
- С ума сошли?! - взвизгнула Нонна, багровея. - Какой возврат?! Это моя законная собственность! Я полная хозяйка!
- Была хозяйкой, да кончилась, - громко сказала Кира, глядя сиделке прямо в лицо. - Тариф на услуги сиделки в размере двухкомнатной квартиры в суде пока не утвердили.
Покупатель, не слушая причитаний Нонны, развернулся и быстрым шагом пошел к арке. Риелтор поспешила следом, на ходу убирая бланки в сумку. Грузчики молча задвинули шкаф обратно в подъезд, захлопнули металлические борта «Газели» и запрыгнули в кабину.
Нонна осталась стоять у крыльца одна. Лицо ее перекосило от злости, она зашипела, подходя к Кире вплотную:
- Думаешь, победила? - прошипела Нонна, подходя вплотную. - Мать сама в суде скажет, что все подарила!
Она зло сверкнула глазами.
- А ты до суда не доживешь, я тебе устрою жизнь!
- Попробуй, - Кира достала протокол испытаний. - Экспертиза нашла следы транквилизаторов в штанглассе с твоими отпечатками.
Она указала на арку двора.
- Не исчезнешь через пять минут со своими сумками - полиция приедет с постановлением на арест.
Нонна осеклась. Злость на ее лице сменилась животным испугом. Она схватила дорожную сумку, споткнулась о бордюр и, не оглядываясь, поспешила со двора.
Кира поднялась в квартиру.
Евдокия Платоновна лежала на подушках, лицо ее было бледным, дыхание прерывалось свистящими хрипами. Кира немедленно вызвала бригаду неотложной помощи. Приехавшие врачи диагностировали острую токсическую энцефалопатию, поставили капельницу и подготовили носилки для срочной госпитализации в токсикологическое отделение.
- Вовремя успели, - сказал пожилой врач скорой, заполняя карту вызова. - Еще двое суток такой «терапии» транквилизаторами - и начался бы необратимый отек мозга. Кто ее так пичкал?
- Наемная работница, - ответила Кира, сжимая слабую руку матери. - Я еду с вами.
Судебный процесс продолжался больше трех месяцев.
На первом предварительном заседании представитель Нонны - молодой, суетливый адвокат в мешковатом пиджаке - пытался убедить суд, что передача квартиры являлась актом добровольной признательности за тяжелый уход. В разгаре своей речи он перепутал папки и стал с пафосом зачитывать претензию по разделу спорного межевого забора в садовом товариществе, чем вызвал глухой смех в зале и строгое замечание судьи.
Однако дальнейшее разбирательство потребовало жесткого документального доказывания.
Кира предоставила суду исчерпывающую доказательную базу: протокол судебно-химической экспертизы порошка из латунного штангласса, журнал вызовов скорой помощи, показания врача-терапевта Лисицыной и выписки из единой информационной системы здравоохранения об отсутствии рецептов.
По ходатайству стороны истца была назначена комплексная очная судебная психолого-психиатрическая экспертиза. Экспертная комиссия областного диспансера пришла к однозначному выводу: в период подписания договора дарения Мельникова Евдокия Платоновна находилась в состоянии выраженного расстройства когнитивных функций, обусловленного токсическим действием психотропных веществ, и не была способна понимать значение своих действий и руководить ими.
Судебное решение судья зачитывала долго и размеренно.
Признать договор дарения квартиры недействительным на основании статей сто шестьдесят седьмой и сто семьдесят седьмой Гражданского кодекса Российской Федерации. Аннулировать запись о праве собственности Гусевой Нонны Кирилловны в Едином государственном реестре недвижимости. Восстановить право собственности за Мельниковой Евдокией Платоновной.
Сама Нонна на оглашение вердикта не явилась. Ее представитель покинул здание суда сразу после удара судейского молотка.
Через три недели после вступления решения в законную силу Кира стояла на лестничной площадке перед материнской квартирой. Рядом работал мастер из замочной службы, высверливая чужую личинку электрической дрелью.
Стальная стружка с сухим шелестом падала на коврик. Чужой врезной замок со звоном выпал в подставленную коробку. Мастер установил новый механизм с бронированной накладкой, затянул крепежные винты и передал Кире связку ключей.
- Готово. Запирание плавное, четыре оборота. Теперь чужой сюда не сунется.
Кира вставила ключ в замочную скважину. Металл вошел мягко, ригели с глухим, надежным щелчком зашли в пазы коробки.
Она вошла в квартиру, повернула внутреннюю задвижку и заперла дверь.
На беленых стенах блестели чистые стыки, вымытый дощатый пол сиял свежестью. Кира потратила полторы недели, чтобы отмыть жилье и выбросить все следы чужого пребывания. На подоконнике в спальне стоял начищенный латунный аптечный штангласс - теперь в нем снова хранились материнские пуговицы и катушки ниток.
На заправленной кровати сидела Евдокия Платоновна. За прошедшие месяцы она сильно сдала: ходила медленно, держась за мебель, путала недавние даты и подолгу смотрела на ветки тополя за стеклом. Токсический удар по сосудам не прошел бесследно, оставив глубокий след в памяти и здоровье.
- Кирочка... - тихо позвала мать, поднимая глаза. - А тебе на склад не пора? Смена же начнется, выговор объявят.
Кира подошла, села рядом на край кровати, положила ладонь на материнское плечо.
- Не объявят, мама. Я перевелась на полставки фасовщиком на неполный день. Буду работать по утрам, пока ты спишь. Теперь я никуда не уеду.
Мать прижалась щекой к ее пальцам, тяжело вздохнула и прикрыла веки.
Стены они вернули по закону. Но цена этой победы оказалась высокой: подорванное здоровье пожилого человека, бессонные ночи судебных тяжб и крест на прежней карьере. Чужой наглый расчет можно сломать через суд и экспертные заключения, а вот склеивать то, что он успел растоптать в душе близкого человека, приходится своими руками - терпеливо, тихо и до самого конца.
Вот такая непростая история, дорогие читатели. Горькая и, к сожалению, очень частая в нашей жизни. Мошенники всех мастей всегда целятся в самое беззащитное место - в старческую немощь, одиночество и страх оказаться обузой.
Кира смогла вырвать мать и родовые стены из чужих цепких рук только благодаря своей въедливости, профессии и железному характеру. Но сколько стариков по всей стране так и остаются без помощи за чужими врезанными замками?
А вам или вашим знакомым приходилось сталкиваться с подобными «заботливыми» сиделками и внезапно всплывшими дарственными? Как удалось отстоять правду?
Поделитесь своим мнением в комментариях, поставьте лайк, если считаете, что за такие аферы нужно наказывать по всей строгости закона, и обязательно подписывайтесь на канал. Здесь мы говорим о реальной жизни открыто и начистоту.