«Сдавайте по пять тысяч на жалюзи!» - требовала активистка, пока я не нашла их на складе и не пошла в прокуратуру
В девять вечера телефон на кухонном столе задрожал в сороковой раз за этот вечер. Экран вспыхивал, ползли серые строчки уведомлений, а корпус мелко стучал о клеенку, пока Жанна спала прямо в рабочей куртке, уткнувшись лицом в сложенные на столе руки.
Она пришла со смены на подстанции недавно. Сапоги так и остались стоять в прихожей нерасстегнутыми, ком комковатой глины с подошвы уже подсох и осыпался на линолеум.
Римма Германовна аккуратно вытянула аппарат из-под локтя дочери. Стекло было заляпано. В школьной группе 3 «Б» класса висело голосовое сообщение от Инги Станиславовны. Римма Германовна убавила звук до самого минимума, прижала динамик к уху.
- Уважаемые родители! Повторяю в последний раз для тех, кто в танке и делает вид, что не читает! Сдаем по пять тысяч рублей до полуночи, и без разговоров! Номер карты привязан. Кто не переведет до двенадцати, завтра ваши дети будут сидеть на голых стульях без жалюзи на солнечной стороне и пить воду из-под крана в туалете! А на утренний автобус от поселка пусть такие умники даже не рассчитывают, места в машине родительского актива не резиновые!
Римма Германовна посмотрела на спящую дочь. Под глазами у Жанны залегли темные круги, дыхание было тяжелым, с присвистом. Утром ей снова выходить на линию, а на рассвете надо поднять Артёма, собрать ранец и довести до перекрестка на четвертый пригородный автобус. Если четверка не придет вовремя или активисты устроят скандал на остановке, мальчишка опоздает на первый урок, а в поселке Энергетиков за это сразу вызывают к завучу.
Римма Германовна открыла поле ввода и набрала коротко:
«Добрый вечер. Уточните, пожалуйста, на что именно собираются деньги и где можно ознакомиться с товарным чеком на прошлые жалюзи?»
Ответ прилетел через три секунды.
«Вы кто вообще такая?! Это телефон Жанны! Жанна, угомони свою маму, пока твоему сыну не устроили веселую жизнь в классе! Мы тут не благотворительный фонд, чтобы перед каждой бабушкой отчитываться!»
Следом посыпались сообщения от двух активисток: «Инга Станиславовна права!», «Кому не нравится, переводитесь в вечернюю школу!», «Пять тысяч - это копейки для комфорта детей!».
Жанна вздрогнула во сне, пошевелила плечом. Римма Германовна нажала на иконку настроек группы. Ей не нужно было вспоминать, как устроена штатная иерархия: весь прежний опыт работы с кадровыми приказами, личными делами и штатными расписаниями приучил ее смотреть не на эмоции, а на права доступа. В графе «Администраторы» значились двое: Инга Станиславовна и учительница Светлана Павловна.
Вдруг экран мигнул. Появилась системная плашка: «Светлана Павловна назначила вас администратором». Следом в личные сообщения Римме упал короткий, дрожащий текст от учительницы:
«Римма Германовна, ради бога, сделайте что-нибудь. Я не могу больше. Она звонит мне среди ночи, она требует списки детей, чьи родители не сдали, грозит проверками РОНО. Я случайно нажала кнопку, но не забирайте, пожалуйста. Остановите этот ад».
Римма Германовна вышла в главное меню группы, нашла пункт «Разрешения для участников», убрала галочку «Отправка сообщений» и перевела статус группы в режим оповещений.
Чат мгновенно замер. Поток восклицательных знаков оборвался. Римма Германовна написала одно предложение:
«Уважаемые родители. Все сборы средств приостановлены до очного родительского собрания и предоставления полных накладных. Чат работает только для расписания уроков и официальных объявлений школы».
Она заблокировала экран, положила телефон на холодильник и тихо, чтобы не разбудить внука, пошла в прихожую вытирать сухую глину возле сапог дочери.
*
Утром на перекрестке у поселка Энергетиков дул колючий северный ветер.
Артём стоял рядом с бабушкой, натянув капюшон до самых бровей, и переминался с ноги на ногу. Ранец за его спиной казался слишком большим для худых плеч третьеклассника. До школы № 7 было долго ехать на четвертом пригородном автобусе, который ходил строго по расписанию: один утренний рейс, а следующий - нескоро.
У обочины притормозила белая иномарка Инги Станиславовны. Из открытого окна высунулась ее меховая шапка.
- Жанна где? Спряталась за мамину юбку?
Инга даже не посмотрела на Римму Германовну, сразу уставившись на Артёма.
- Девочки, садитесь быстрее. А некоторые пусть пешком топают, раз на жалюзи денег нет!
Две мамы из родительского актива торопливо затолкали своих дочерей на заднее сиденье. Дверца захлопнулась. Машина резко тронулась, обдав Римму Германовну и мальчика облаком сизого дизельного дыма.
Артём опустил глаза и шмыгнул носом.
- Ба, а правда, что нас из класса выгонят?
- Никто тебя не выгонит, - спокойно сказала Римма Германовна. - В школу ходят учиться, а не жалюзи покупать. Стой ровно, автобус идет.
Но автобус № 4, чихнув на повороте, прополз мимо остановки с включенной аварийкой - сломался на утреннем выезде из депо. На перекрестке осталось мерзнуть человек пять: трое школьников и двое рабочих с котельной.
Возле бордюра с глухим стуком затормозил старый микроавтобус с помятым правым крылом. Водительская дверь со скрипом распахнулась, оттуда выглянул Степан, отец Марьяны из их же класса. На нем была замасленная рабочая куртка, руки чернели от въевшейся мазуты.
- Германовна, сажай пацана, - хрипло бросил Степан, кивая на салон. - И сама залезай, не стой на ветру. Четверка сегодня не придет, там мост перекрыли.
- Нам до седьмой школы, Степан Васильевич.
- Знаю, куда вам. Моя Марьянка там же сидит. Давай быстрее, пока печка греет.
В салоне шумел горячий воздух из печки. Артём сразу прижался к соплу обдува. Марьяна, круглолицая девочка в вязаной шапке, протянула ему половину сушки.
Степан переключил передачу, микроавтобус с гулом тронулся по мерзлому асфальту.
- Ты ночью красиво эту активистку срезала, - усмехнулся Степан, глядя в боковое зеркало.
- Я уж думал, телефон в окно выброшу, - он выкрутил руль на перекрестке. - Она среди ночи голосование устроила: салфетки персиковые брать или пудровые. До утра спорили, а мне на смену.
- Она пять тысяч требует, - сказала Римма Германовна. - Со всего класса это сто сорок тысяч.
Степан сплюнул в приоткрытую форточку.
- Сто сорок кусков за кусок тряпки? Я на базе два комплекта резины на грузовик возьму за такие деньги!
Он покачал головой.
- В прошлом году на кулер драла по три тысячи. Приволокла бадью с трещиной, а я такой же в хозмаге за копейки видел.
- Чеки она кому-нибудь показывала?
- Какие чеки? - Степан крутанул руль, объезжая выбоину.
Он передразнил тонким голосом:
- «Вы не доверяете комитету?! Детей изгоями сделаете?!» Ну наши и платят, чтоб не связываться. Жанку жалко, с дежурства никакая идет, а та ее долбит.
- Не будет больше долбить, - тихо сказала Римма Германовна.
- Это вряд ли. У нее в городе брат какой-то конторой рулит, канцтовары возит. Она все через него оформляет, комар носа не подточит.
- Любой комар подточит, если уметь первичные документы читать, - ответила Римма Германовна.
*
Доведя Артёма до крыльца, Римма Германовна не пошла обратно на остановку. Она поднялась на второй этаж, прошла мимо шумящих на перемене первоклашек и свернула в правое крыло, где находилась учительская.
Светлана Павловна сидела за столом одна, перебирая стопку тетрадей по чистописанию. Лицо у нее было серым, невыспавшимся. При виде Риммы Германовны она торопливо встала, прикрыв ладонью открытый классный журнал.
- Римма Германовна... Вы из-за чата? Инга Станиславовна мне уже шесть раз звонила с утра.
Учительница переложила стопку тетрадей.
- Кричала, что пойдет к директору. Грозила прокуратурой за то, что ее отстранили от общественной работы.
- Пусть пишет, - Римма Германовна села на край свободного стула. - Светлана Павловна, скажите мне прямо, без протокола: школа эти жалюзи заказывала?
Учительница опустила глаза, разгладила ладонью загнувшийся угол тетрадной обложки.
- Римма Германовна, нам запрещено заикаться о деньгах. Директор на педсовете повторяет: никаких сборов, ни на шторы, ни на воду.
Она сцепила пальцы.
- Если в министерство пожалуются, меня уволят по статье, - тихо сказала учительница. - А Инга заявляет, что все берет на себя. И люди думают на школу.
- А на складе что?
- Я не знаю. Складом заведует Петрович, завхоз. Но Инга к нему даже не заходит, она сразу со своими коробками приезжает.
Римма Германовна поднялась со стула.
- Дайте мне список того, что она якобы купила за прошлый год.
- У меня нет списка... Она только в родительский чат файлы сбрасывала, там какие-то товарные накладные без печатей были.
- Этого достаточно, - кивнула Римма Германовна. - И чат пока не открывайте. Пусть люди хоть один день спокойно поработают.
*
В полуподвальном помещении школьного склада вдоль стен высились штабеля коробок и банок с краской. Завхоз Петрович, плотный мужчина в рабочем халате поверх свитера, сидел за дощатым верстаком и чинил дверной замок.
Римма Германовна постучала по открытой двери.
- Доброе утро, Пётр Алексеевич.
Петрович поднял голову, прищурился, отложил отвертку.
- Чего сломалось? Если в третьем «Б» опять ручку у окна выдрали - я предупреждал, фурнитуру только на следующей неделе привезут.
- Я не по ручке. Я насчет рулонных жалюзи и моющих средств для третьего «Б».
Петрович тяжело вздохнул, вытер руки о ветошь.
- Опять эта активистка горлопанит? Прибегала в пятницу, требовала ключи, хотела свои тряпки вешать.
Он махнул рукой в сторону двери.
- Я не пустил. Сказал: по технике безопасности не положено, пока пожарный инспектор акт не подпишет.
- А школьные жалюзи где?
Завхоз молча встал, подошел к дальнему стеллажу и сдвинул в сторону два тяжелых фанерных ящика. За ними ровными рядами лежали длинные картонные коробки в заводской полиэтиленовой пленке. На наклейках четко читались заводские штампы: «Жалюзи рулонные негорючие, класс А. Поставка по муниципальному контракту № 48-ЭК».
- Вот они, - Петрович постучал ладонью по коробке. - Тридцать комплектов на южное крыло, еще в августе привезли.
Он показал на соседний стеллаж.
- И мыло привезли, и бумагу, и дезинфекцию. На два года вперед склад забит под завязку!
- А почему в классе не повесили? - спросила Римма Германовна.
- Монтажники из управления только в каникулы приедут, график расписан. А этой неймется, ей непременно через свою контору надо!
Завхоз усмехнулся.
- Сует бумагу: установка систем солнцезащиты - восемнадцать тысяч за окно. Я ей говорю: тут стандарт за шестьсот рублей встает! А она про эстетику поет.
Римма Германовна достала телефон Жанны, открыла прошлогодний файл с отчетом, который Инга сбрасывала в группу, и показала завхозу.
- Посмотрите на этот артикул. Совпадает?
Петрович нагнулся к экрану, сличил буквы на коробке и в телефоне. Лицо его потемнело.
- Так это ж наш номер партии! Городской заказ! Она что, списанные накладные от городской поставки в отчет вставила и родителям за свои деньги впарила?!
- Именно это она и сделала, - спокойно сказала Римма Германовна. - Переписала номер государственного контракта, поставила свою сумму сверху и собрала с тридцати человек по три тысячи рублей.
- Вот ведь язва... - Петрович даже присел на табурет. - А директор-то ни сном ни духом! Если проверка придет, нас же всех под монастырь подведут!
- Не подведут, - Римма Германовна спрятала телефон в карман пальто. - Дайте мне копию акта приема-передачи по сорок восьмому контракту. Заверенную вашей подписью.
Завхоз посмотрел на нее с уважением, без лишних вопросов достал из папки с завязками синий лист с гербовой печатью и протянул через верстак.
- Держи, Германовна. Если надо будет на педсовете подтвердить - я приду и все в лицо скажу. Надоело это жулье терпеть.
*
К середине дня телефон Жанны снова начал разрываться, но уже от звонков с неизвестных номеров. Инга Станиславовна времени даром не теряла: поняв, что официальный чат заблокирован, она создала закрытую группу «Родители 3 Б без цензуры» и разослала всем ссылки через личные сообщения.
Жанна, проснувшись перед вечерней сменой, сидела на кухне в халате, обхватив голову руками.
- Мама, что ты наделала?.. Мне соседка звонила, говорит, Инга там такое пишет.
Она сжала виски ладонями.
- Будто мы из принципа не сдаем, потому что у нас долги. И что Артёма теперь весь класс бойкотировать будет. Зачем ты полезла?
- Ешь суп, Жанна.
- Ну перевела бы я эти пять тысяч с аванса, бог с ними! Лишь бы ребенка не трогали!
- Зачем потакать воровству?
- Мама, ты не понимаешь! Ты привыкла по правилам жить, а сейчас другие законы!
Жанна с досадой отодвинула ложку.
- Если ты не как все - тебя сожрут и не подавятся!
- Законы всегда одинаковые, Жанна. Либо ты человек, либо дрожишь перед каждым крикуном.
Римма Германовна подошла к столу.
- Ты на подстанции третьи сутки без сна дежуришь, обрывы на морозе ищешь. Ты эти деньги зарабатываешь. Отдавать их воровке я не позволю.
Жанна замолчала, опустила ложку в суп. По щеке у нее скатилась слеза, но она торопливо смахнула ее рукавом.
- А собрание сегодня вечером... Она написала, что собрание очное, в кабинете. Сказала: «Приходите все, будем решать вопрос с неблагополучными».
- Вот и отлично, - Римма Германовна проверила застежки на своей зимней сумке. - Ты иди на смену, тебя сменщик ждет. А на собрание пойду я.
*
В кабинете третьего «Б» было душно. Батареи под подоконниками грели вовсю, на окнах висели старые капроновые занавески, за которыми темнели ранние северные сумерки.
За партами сидели человек двадцать родителей. Мужчин было всего двое - Степан в чистой фланелевой рубашке и молодой парень с обогатительной фабрики. Остальные - матери, уставшие после рабочего дня, в расстегнутых куртках, с тяжелыми пакетами из продуктового магазина у ног.
Инга Станиславовна стояла у доски рядом со Светланой Павловной. Учительница сидела, сжав плечи и глядя прямо перед собой в чистый лист бумаги.
- Раз все в сборе, начнем! - громко объявила Инга, хлопнув ладонью по учительскому столу.
Она обвела класс торжествующим взглядом.
- Вопрос ребром: двое отказываются сдавать. Дети слепнут от солнца у доски, а мы не можем начать учебу по-человечески!
Родители в зале зашушукались. Кто-то вздохнул: «Господи, опять сдавать...», кто-то негромко буркнул: «Давайте скинемся быстрее и разойдемся, дома дел полно».
Дверь класса скрипнула. Римма Германовна вошла, спокойно закрыла за собой створку и прошла к первой парте среднего ряда.
Инга победно усмехнулась.
- А вот и наша главная активистка! Жанна сама побоялась прийти, маму прислала?
Она скрестила руки на груди.
- Ну что, деньги принесли или опять будете лекции читать?
Римма Германовна расстегнула сумку, достала две папки - зеленую и синюю - и положила их на парту перед собой.
- Денег я не принесла, Инга Станиславовна. А вот документы принесла.
- Документы она принесла! - Инга картинно всплеснула руками, обращаясь к родителям. - Посмотрите на нее! Мы тут о детях думаем, а человек с макулатурой пришел!
- Сядьте на место, Инга Станиславовна, и помолчите пять минут.
Римма Германовна открыла тетрадь с выписками.
- В вашем прошлогоднем отчете указано девяносто шесть тысяч на жалюзи. Оплата шла через «Северный стандарт».
- И что?! - огрызнулась Инга, но в голосе ее проскользнула первая фальшивая нота. - «Северный стандарт» - официальный поставщик!
- Учредителем фирмы является ваш родной брат, Пономарев Станислав.
Римма Германовна выложила лист.
- Контора в жилой квартире, права торговать школьным инвентарем не имеет. Но это полбеды.
Она достала синий лист с гербовой печатью.
- Вот акт приема по муниципальному контракту номер сорок восемь.
Она показала документ первому ряду.
- По нему школа бесплатно получила тридцать комплектов негорючих жалюзи. Ровно таких, какие вы продавали по пять тысяч.
В классе повисла абсолютная, звенящая тишина. Было слышно только, как за окном свистит ветер в проводах.
Степан медленно поднялся со своего места в последнем ряду.
- Это как это... бесплатно? - глухо спросил он.
- Бесплатно, Степан Васильевич. Они на складе за ящиками лежат, ждут каникул для монтажа.
Она повернулась к Инге.
- А эти накладные скопированы с сайта госзакупок. Только шапка заменена на фирму брата.
Инга отшатнулась к доске, меховой воротник на пальто съехал набок.
- Это ложь! Это подделка! Вы не имеете права рыться в моих бумагах! Я для ваших детей старалась, я ночей не спала! Светлана Павловна, скажите ей!
Светлана Павловна медленно подняла голову. Впервые за весь вечер она посмотрела Инге прямо в глаза.
- Римма Германовна говорит правду, - тихо, но отчетливо произнесла учительница.
Она встала из-за стола.
- Директор подтвердила: сборов школа не объявляла. Все необходимое для класса получено в полном объеме.
В зале словно прорвало плотину.
- Это что же получается?! - вскочила женщина с третьего ряда, продавщица из универмага.
Она шагнула в проход.
- Я с двух смен последние отдавала, чтобы Ленку не гнобили! А ты на наши деньги брата кормила?!
- Верни деньги за прошлый год! - крикнул молодой рабочий. - У меня двое пацанов в школе, мы каждую копейку считаем!
- Тихо, товарищи, - Римма Германовна подняла руку, и шум мгновенно спал.
Она посмотрела на Ингу.
- Инга Станиславовна сейчас напишет отказ от полномочий. И вернет остаток фонда класса на официальный счет школы, через бухгалтерию.
- А если не напишу?! - прошипела Инга, судорожно сжимая в руке телефон.
- Тогда эти две папки утром лягут на стол прокурору.
Римма Германовна застегнула сумку.
- Состав статьи за мошенничество с использованием положения просматривается на первой же странице.
Инга дернула молнию на сумке, схватила куртку со стула и, не оглядываясь, почти бегом выскочила из кабинета. Дверь за ней захлопнулась с сухим деревянным стуком.
*
В классе еще долго стоял гул, но это был уже другой шум - деловой, живой, без страха.
Степан подошел к первой парте, оперся тяжелыми ладонями о спинку стула.
- Ну что, Германовна. Кому теперь чат вести? Светлана Павловна одна не вывезет, загрызут ее эти городские активисты.
Родители дружно повернулись к Римме Германовне.
- Вы оставайтесь, Римма Германовна!
- Вы женщина строгая, у вас все по закону!
- Мы вам доверяем!
Римма Германовна аккуратно сложила бумаги обратно в папки, закрыла молнию сумки.
- Чат будет работать по правилам. Никаких ночных голосований. Никаких сборов на личные карты. Если классу действительно что-то понадобится - билеты в театр или подарки детям на Новый год - будем собираться очно, голосовать открыто и покупать только по оптовым чекам с отчетом до копейки.
- А с подвозом что? - спросила мать девочки с первой парты. - Четверка-то через день ломается, как детям с поселка добираться?
Степан выпрямился, застегнул куртку.
- Насчет подвоза беру на себя, у меня восемь мест.
Он оглядел сидящих.
- Утром я забираю детей, после уроков - сменщик Миша на УАЗике. Бензин раскидаем на мужиков по чекам с заправки.
Светлана Павловна впервые за весь вечер улыбнулась - робко, но открыто.
- Спасибо вам, Степан Васильевич. Спасибо, Римма Германовна.
*
На улице было совсем темно. Мороз крепчал, снег под подошвами сапог скрипел звонко и сухо.
Степан довез Римму Германовну прямо до подъезда ее пятиэтажки.
- Спасибо, Степан Васильевич.
- Тебе спасибо, Германовна, - он приоткрыл дверцу. - Давно надо было этот гадюшник прикрыть. Завтра Артёма на перекрестке жду, не опаздывайте.
Римма Германовна поднялась на третий этаж. В квартире было тихо. Жанна уже ушла на ночную смену, но на кухонном столе лежала записка, прижатая солонкой: «Мама, суп в холодильнике. Спасибо тебе за Артёма. Я больше не боюсь».
Римма Германовна сняла пальто, повесила его на плечики в прихожей, вымыла руки с мылом.
Телефон на холодильнике тихо пискнул один раз.
Римма Германовна подошла, включила экран. В группе 3 «Б» класса, переименованной в «Официальные объявления 3 Б», висело одно-единственное сообщение от Светланы Павловны:
«Завтра уроки по расписанию. Первым уроком - математика. Не забудьте линейки и простые карандаши».
Никаких голосовых сообщений. Никаких картинок с цветами. Никаких требований перевести деньги до полуночи.
Римма Германовна выключила свет на кухне, прошла в комнату к спящему внуку, поправила сползшее одеяло и села на край кресла.
Северный ветер за окном гудел в проводах, где-то вдалеке гудел маневровый тепловоз на станции, но в доме было тепло, тихо и надежно.
*
Вот такая история, дорогие читатели.
В жизни часто так бывает: наглый и крикливый человек кажется хозяином положения только потому, что остальные устали, загнаны работой и боятся лишний раз поднять голову. А на самом деле вся эта показная сила держится на обычном страхе и чужом терпении.
И стоит только одному спокойному человеку встать в полный рост, положить на стол простые, честные документы и сказать правду - как весь этот карточный домик из угроз и поборов рассыпается в пыль.
А в ваших школах или садиках бывали такие «активисты», для которых родительский комитет становился личной кормушкой? И как удавалось поставить их на место?
Поделитесь своими историями в комментариях, ставьте лайк, если Римма Германовна поступила правильно, и подписывайтесь на канал - впереди у нас еще много настоящих, жизненных историй.