«Срочно сдайте по пять тысяч!» - я нашла госзакупки, вернула родителям деньги и выгнала председательницу чата
Телефон на клеёнчатом столе подпрыгивал каждую секунду, не успевая гаснуть. Экран захлебывался короткими толчками вибрации, выкатывая одно уведомление за другим: сорок семь входящих сообщений в зеленом значке мессенджера, восклицательные знаки, кружки и одинаковые суммы с четырьмя нулями.
- Мам, они требуют перевести к девяти вечера, - Олеся стояла в дверях маленькой комнаты, прислонившись лбом к крашеному деревянному косяку. Куртка на ней висела сырая от ливня, с подола на линолеум падали темные капли. - Пять тысяч. Прямо сейчас, на личную карту председателю. Иначе завтра Пашу пересадят.
За узким окном бывшего заводского общежития хлестал затяжной косой дождь. Сентябрьские сумерки навалились рано, за стеклом стояла серая водяная муть, заливавшая жестяные отливы на фасаде. Длинный коридор четвертого этажа гудел привычным вечерним шумом: кто-то шкворчал луком на общей кухне, хлопала тяжелая дверь секции, где-то внизу глухо стучал перфоратор.
Алевтина Глебовна вытерла влажные после чистки моркови пальцы о край кухонного полотенца и шагнула к столу. На экране высветилась строчка, набранная жирным шрифтом: «Кто не успеет перевести до закрытия банка, покупает интерактивную панель и комплект штор за свой счет лично! Уважайте чужой труд!»
- Это кто так разговаривает? - спросила Алевтина Глебовна.
- Анжела Станиславовна, - Олеся стянула мокрые ботинки. - Она у нас председатель.
Она достала из кармана сложенный расчетный листок:
- Сказала, если не сдадим, классная заплачет. А на детей посмотрят как на нищих.
- Сколько у тебя осталось? - спросила мать.
- До аванса три тысячи. Я сейчас быстрый заём оформлю, там без процентов, отдадим с получки.
- Положи телефон, - спокойно сказала Алевтина Глебовна.
Она протянула руку, забрала у дочери аппарат и одним нажатием боковой кнопки сдвинула ползунок звука влево. Вибрация оборвалась. В комнате сразу стало слышно, как семилетний Паша в углу на диване сосредоточенно водит карандашом по альбому, высунув кончик языка.
- В кабалу под проценты из-за чужих криков ты влезать не будешь, - Алевтина Глебовна опустилась на табурет и открыла общий чат.
Список висел на самом верху, закрепленный булавкой. Двадцать восемь фамилий. Напротив четырнадцати уже стояли зеленые галочки, напротив остальных - жирные кресты и подпись заглавными буквами: «ДОЛЖНИКИ! СДАЕМ НА БУДУЩЕЕ ДЕТЕЙ!».
Алевтина Глебовна знала цену детским вещам и детскому труду не по книгам. Годы среди шумных групп, мокрых варежек и деревянных кубиков научили ее главному: когда взрослые начинают прикрывать собственную спесь словами «для блага ребятишек», жди беды для семейного кармана.
Она набрала короткий ответ: «Добрый вечер. Подскажите, пожалуйста, на каком основании собираются наличные средства и где можно ознакомиться со сметой расходов и актом дефектовки кабинета?»
Ответ прилетел через двадцать секунд. Анжела Станиславовна строчила без знаков препинания:
- Женщина, вы кто вообще такая? - гласило сообщение. - В чате только официальные представители!
Следом прилетела вторая строчка:
- Не можете обеспечить сына доской - доплатим из фонда. Но ребенок сядет на последнюю парту у двери!
Олеся испуганно дернулась к столу:
- Мам, зачем ты так? Она сейчас всех против Пашки настроит! Он же только пошел, второй день в школе!
- Сядь, поешь, - Алевтина Глебовна пододвинула тарелку с рассольником.
Она взглянула на экран:
- На последней парте он сидеть не будет. У него в карте первая парта из-за глаза. И доплачивать за нас никто не станет.
В чате тем временем начался шторм. Несколько матерей дружно поддержали председательницу значками с аплодисментами: «Правильно! Нечего тянуть резину! Мы хотим, чтобы класс был образцовым!» Следом появилось сообщение от одного из отцов, некоего Дмитрия: «Где сменка?» И через полминуты от него же: «Принял».
Через минуту Олесю исключили из группы. На экране всплыло серое системное уведомление: «Администратор ограничил вам доступ к переписке».
Алевтина Глебовна отложила телефон на край клеенки, поднялась и накинула на плечи плотную вязаную кофту.
- Ты куда на ночь глядя? - встрепенулась Олеся.
- К Гале пойду. У нее принтер заправленный стоит.
В длинном коридоре общежития гудел сквозняк и хлопали двери секций. Ливень за окном в торце здания разошелся вовсю, хлеща по железному карнизу с тяжелым жестяным гулом. У общих умывальников спорили две соседки: одна наступила на свежевымытый пол в сырых калошах, вторая требовала немедленно взять тряпку и восстановить график дежурства.
- Галя, вечер добрый, - Алевтина Глебовна приоткрыла дверь в угловую комнату.
Галина Петровна сидела за швейной машинкой, подшивая край плотной занавески.
- Заходи, Глебовна. Слышу, в коридоре опять дежурство делят. Дождь этот проклятый все дороги размыл, с остановки шла - по щиколотку в жиже. Что у тебя стряслось?
- Дай мне компьютер на десять минут и три листка чистой бумаги, - попросила Алевтина Глебовна.
- Бери, он включен. Опять молодежь чудит?
- Чудит, - Алевтина Глебовна села за рабочий стол соседки и открыла портал министерства просвещения.
Пальцы быстро нашли нужные вкладки: федеральный закон об образовании, статьи о материально-техническом обеспечении школ, приказ о недопустимости принудительного сбора средств и положение о закупках муниципальных бюджетных учреждений.
Принтер заскрипел, протягивая через барабан первый теплый лист. Алевтина Глебовна аккуратно сложила распечатки в плотную папку.
- Галь, а помнишь, как мы в садике ремонт делали перед выпуском? - негромко сказала она.
- Как не помнить. Сами белили, сами красили, а потом заведующая акт принесла: краска за счет района списана.
- Вот и я про то же, - Алевтина Глебовна забрала листы. - Только сейчас времена другие.
Она сложила распечатки:
- Всё через электронные реестры идет. Каждую копейку видно, если знать, куда смотреть.
Вернувшись в комнату, она достала из шкафа старый блокнот в коленкоровом переплете. На первой странице ее четким, выработанным годами почерком был записан реальный норматив на одного первоклассника: две пачки тетрадей в косую линейку, пачка в клетку, набор простых карандашей, акварель из шести цветов и пачка белой бумаги. Сумма по оптовым ценам выходила рублей на триста пятьдесят, не больше.
- Ложись спать, - сказала она дочери, которая сидела над остывшим рассольником, глядя в темный экран. - Утром я сама Пашу в школу отведу.
- Мам, Анжела сказала, что на входе будет стоять со списком, - прошептала Олеся.
Она посмотрела на мать:
- У нее муж на большой машине, брат в торговом центре. Она со всеми учительницами на короткой ноге.
- Хоть на короткой, хоть на длинной, а закон для всех один написан, - отрезала Алевтина Глебовна.
Утро третьего сентября встретило город тем же бесконечным дождем. Небо висело низко, тяжелое, цвета мокрого асфальта. Вода стояла в ямах разбитого двора общежития огромными пузырящимися лужами. Родители вели первоклассников под большими зонтами, прижимая детей к себе, чтобы не забрызгать выглаженные брюки и белые воротнички.
Паша шагал рядом с бабушкой, аккуратно переступая через ручьи. За спиной у него покачивался новенький ранец, купленный еще в августе на ярмарке у фабрики.
- Бабушка, мы сегодня будем палочки писать в тетрадках, - рассказывал мальчик.
Он перепрыгнул через лужу:
- А тетя зашла и закричала, что тетрадки неправильные. Надо другие, с глянцевой обложкой за восемьсот рублей.
- Писать будете в тех, которые выдали, - спокойно ответила Алевтина Глебовна. - Буквы от глянца круглее не становятся.
На широком крыльце школы номер двенадцать было не протолкнуться. Из-за косого ливня, заливавшего широкие ступени, десятки родителей сгрудились под узким бетонным козырьком.
У самых стеклянных дверей стояла Анжела Станиславовна. В руках у нее была пухлая папка с зажимом, из которой она то и дело доставала исчирканный список.
- Мамочки, проходим, не задерживаемся! - громко говорила Анжела Станиславовна. - Кто наличными сдает, кладем в конверты!
Она потрясла папкой:
- Напоминаю: сто сорок тысяч на класс! Панель с гарантией, шторы блэкаут. Кто не сдал, жду перевод до конца уроков!
Некоторые матери молча протягивали пятитысячные купюры, отводя глаза. Кто-то нервно пересчитывал мелочь в кошельке. Молодая женщина в тонкой куртке тихо проговорила:
- Анжела, у меня двое школьников, муж на вахте, можно я половину через две недели отдам?
- Никаких половин! - отчеканила председательница. - Мы не на базаре! Вы о ребенке думаете или о копейках?
Она оглядела собравшихся:
- Вчера одна умная уже попыталась законы качать, ее из чата выставили. Не повторяйте чужих ошибок!
Алевтина Глебовна взяла внука за руку, перевела через порог, помогла снять мокрую курточку в раздевалке и поднялась на второй этаж, к кабинету номер четырнадцать.
Дверь была приоткрыта. В пустом классе за учительским столом сидела Елизавета Мироновна. Молоденькая, с тонкими запястьями, она перебирала стопки рабочих тетрадей. Лицо у нее было бледным, под глазами залегли тени от бессонницы.
- Здравствуйте, Елизавета Мироновна, - Алевтина Глебовна вошла в кабинет и тихо прикрыла за собой дверь.
Учительница вздрогнула и подняла голову:
- Здравствуйте... Вы бабушка Паши? Вы по поводу сбора? Пожалуйста, не надо здесь ругаться, директор запретил устраивать конфликты в учебное время.
Алевтина Глебовна не спеша подошла к окну. На широком подоконнике стояли горшки с хлорофитумом. На стене висела большая меловая доска с магнитным покрытием - абсолютно новая, с ровными матовыми створками и чистой полочкой для мела. На окнах висели аккуратные светло-серые жалюзи.
- Хорошая доска, - сказала Алевтина Глебовна. - Фабричная, с антибликом. И жалюзи свежие, пыли на ламелях нет.
- Это школа летом повесила, по программе модернизации, - чуть слышно ответила учительница.
- А зачем тогда интерактивная панель за сто тысяч и шторы блэкаут?
Елизавета Мироновна опустила глаза в стол и нервно поправила край стопки с тетрадями.
- Анжела Станиславовна сказала, что обычная доска - прошлый век, - тихо произнесла учительница. - Что детям нужна сенсорная панель.
Она сцепила пальцы:
- А по нормам экран можно только на десять минут за урок. Она слушать не стала.
- Пригрозила? - уточнила Алевтина Глебовна.
- Сказала, пойдет к завучу. Заявит, что я против современных методик. А мне категорию защищать, первый год работаю. Накричали вчера, что безынициативная.
- Понятно, - кивнула Алевтина Глебовна. - Знакомая песня. Скажите мне номер школы по муниципальному реестру и номер кабинета по паспорту БТИ.
- Четырнадцатый кабинет, корпус А... А зачем вам?
- Затем, милая, чтобы ты детей учила, а не чужие коммерческие аппетиты слезами оплачивала.
Алевтина Глебовна вышла в коридор, спустилась на первый этаж и подошла к электронному информационному терминалу, стоявшему рядом с постом охраны. Экран светился синим меню: «Сведения об образовательной организации», «План финансово-хозяйственной деятельности», «Государственные закупки».
Работать с электронными базами ее научила еще прежняя заведующая перед самым уходом на пенсию, когда в дошкольных учреждениях вводили строгую цифровую отчетность. Алевтина Глебовна ввела в строку поиска номер школы и открыла вкладку исполненных контрактов за текущий год.
Строка нашлась сразу. Контракт номер 037-М от пятнадцатого июля: «Поставка интерактивных программно-аппаратных комплексов для начальных классов в количестве четырех штук». Срок поставки по графику - до пятнадцатого сентября. Финансирование - сто процентов из средств регионального бюджета. Кабинет четырнадцать стоял в графике установки первым.
А рядом, на стенде объявлений в коридоре, висел свежий коммерческий буклет с яркой печатью: «Интерактивное оборудование для школ и садов. ИП Воропаев С.С. Быстро, качественно, под ключ». Внизу мелким шрифтом предлагался «экологически чистый гипоаллергенный мел из французского известняка» по восемьсот рублей за пачку.
Алевтина Глебовна достала телефон, открыла данные из единого государственного реестра индивидуальных предпринимателей и вбила фамилию Воропаева. Адрес регистрации совпадал с адресом, откуда Анжела Станиславовна отправляла реквизиты в родительский чат, а отчество предпринимателя было Станиславович. Родной брат.
Цена в буклете стояла ровно на сорок пять тысяч выше, чем в любом сетевом магазине электроники, не считая платы за «срочный монтаж».
Алевтина Глебовна сфотографировала экран терминала, сложила бумаги в сумку и спустилась в вестибюль.
К концу третьего урока дождь на улице превратился в сплошной поток. Вода хлестала тяжелыми струями, с грохотом переливаясь через забитые листвой водосточные желоба. Ни один родитель не мог сойти с крыльца: школьный двор превратился в озеро, до калитки нужно было пробираться вдоль забора по узкому бордюру. Под козырьком собралась почти вся группа родителей первого «Б» - мамы, бабушки, несколько отцов, пришедших встречать детей.
Анжела Станиславовна как раз пересчитывала пачку пятитысячных купюр, убирая их в глубокую сумку.
- Так, девяносто тысяч есть! - объявила Анжела, перекрывая шум воды. - Остальных скину списком в чат.
Она застегнула молнию на сумке:
- Подарки на праздники берем только тем детям, чьи родители сдали вовремя! Никаких исключений!
В этот момент через лужи к крыльцу подбежала Олеся. Зонта у нее не было, капюшон рабочей куртки промок насквозь. Она отпросилась с фасовочной базы на двадцать минут, чтобы забрать Пашу, и теперь тяжело дышала, поднимаясь по мокрым ступеням.
- А вот и наша принципиальная мамочка! - громко усмехнулась Анжела Станиславовна. - Деньги принесла или опять про тяжелую долю начнешь?
Она повернулась к толпе:
- Сама кое-как одета, а гонору на миллион! Из-за таких класс останется без нормального оборудования!
Несколько женщин смущенно потупились, кто-то неловко отодвинулся в сторону. Олеся замерла на нижней ступеньке, сжав губы. Пальцы ее в карманах куртки задрожали.
Алевтина Глебовна сделала два шага вперед, встала на ступеньку рядом с дочерью и положила руку ей на плечо.
- Убери деньги в сумку, Анжела Станиславовна, - негромко, но так веско сказала она, что разговоры на крыльце разом стихли. - И список свой спрячь.
- Это еще кто тут командует? - взвизгнула председательница. - Вас из группы исключили! Мы здесь внутренние вопросы класса решаем!
- Вот именно, класса, - Алевтина Глебовна достала лист с печатью. - Читайте вслух, раз голос громкий.
Она протянула бумагу:
- Государственный контракт от пятнадцатого июля. Четыре комплекса на школу. Срок установки в четырнадцатом кабинете - до середины сентября. За счет бюджета.
На крыльце повисла плотная тишина. Слышно было только, как тяжелые струи воды бьют по жести козырька.
- Это... это другое оборудование! - сбилась Анжела, отступая на шаг к стене. - Это простое, а мы берем профессиональное!
- Профессиональное берет ваш брат, ИП Воропаев, - Алевтина Глебовна показала выписку из реестра. - С наценкой в сорок пять тысяч рублей за штуку.
Она указала на окна:
- А шторы блэкаут запрещены пожарными для школ из-за токсичности при нагреве. В классе уже висят сертифицированные жалюзи.
Родители под козырьком зашевелились. Высокий мужчина в рабочей спецовке - тот самый Дмитрий, который накануне писал короткие сообщения про сменку, - протиснулся вперед:
- Погоди-ка. Какие сорок пять тысяч наценки? Дай сюда бумагу.
Он взял у Алевтины Глебовны распечатку, быстро пробежал глазами по строчкам, нахмурился и повернулся к Анжеле:
- Слышь, активистка, - нахмурился Дмитрий. - Ты вчера верещала, что без денег дети на полу сидеть будут.
Он встряхнул бумагу:
- А ты брательнику подряд оформляешь? У меня двое пацанов, я на стройке вкалываю не для того, чтобы твоей родне карманы набивать!
- Да как вы смеете! - крикнула Анжела Станиславовна. - Я для ваших же оболтусов стараюсь!
Она дернула замок на сумке:
- Личное время трачу, бензин жгу! Подавитесь своими копейками! Никакой благодарности от вас не дождешься!
Она судорожно расстегнула сумку, выхватила пачку денег и швырнула ее на бетонный парапет крыльца:
- Забирайте! - крикнула Анжела. - Сами теперь ищите, сами мойте! И чтобы ко мне больше ни с одним вопросом не подходили! Я из этой группы выхожу!
- Деньги заберите те, кто отдавал наличными, - спокойно сказала Алевтина Глебовна родителям. - Прямо сейчас, под роспись.
Она повернулась к дочери:
- Кто переводил на карту, оформляйте возврат в приложении. Олеся, достань блокнот, запиши каждого.
Олеся выпрямила спину, стряхнула дождевые капли с рукава и достала из кармана карандаш. Растерянности на ее лице больше не было.
- Иванова - пять тысяч, забирайте, - четко произнесла Олеся. - Смирновы - пять тысяч. Распишитесь вот здесь, напротив фамилии.
Матери, которые еще утром безропотно отдавали последние деньги из страха перед бойкотом, теперь по очереди подходили к парапету, забирали купюры и благодарили Алевтину Глебовну.
- Спасибо вам огромное, - тихо сказала женщина, просившая утром отсрочку. - Я ведь эти деньги отложила за садик заплатить, думала, загнобят, если не сдадим.
- Никто никого не загнобит, - ответила Алевтина Глебовна. - Школа бесплатная по закону.
Она мягко коснулась плеча женщины:
- Захотим праздник или театр - соберемся и решим вместе. Посчитаем билеты по чекам и сдадим ровно по кассе. Ни копейкой больше.
Из стеклянных дверей школы выбежали первоклассники. Паша, увидев маму и бабушку, подскочил к ним, размахивая раскрытой тетрадкой:
- Мама! Бабушка! Мне Елизавета Мироновна за палочки красную звездочку нарисовала! Сказала, я самый ровный наклон сделал на всей странице!
Олеся подхватила сына, прижала к себе и впервые за эти два дня открыто, облегченно улыбнулась.
К вечеру ливень наконец стих. На небе между разорванными тучами проглянула узкая полоса заката, окрасив мокрые кирпичные стены общежития в теплый медный цвет. Лужи во дворе подернулись рябью от легкого ветра.
На общей кухне четвертого этажа ровно гудел газ. Алевтина Глебовна нарезала крупными ломтями свежий хлеб, пока на плите закипала большая эмалированная кастрюля с супом. На краю стола лежал телефон Олеси.
Экран снова засветился. Пришло системное уведомление: «Пользователь Дмитрий назначил вас администратором группы 1 «Б» класс».
Следом посыпались короткие сообщения от родителей:
- «Алевтина Глебовна, пожалуйста, не выходите из чата».
- «Спасибо за утро. Давайте вы будете вести группу».
- «Мы согласны на любые правила, только чтобы без этого крика и поборов».
- «Дмитрий: Сменку нашел. Принял».
- «Где купить правильные обложки для тетрадок?»
Алевтина Глебовна вытерла руки, взяла телефон и набрала первое сообщение в новом качестве:
- Сборов на ремонт и технику нет. Вопросы по учебе задаем учителю в рабочее время. Обложки берем простые. Спокойного вечера.
- Мам, тебе же теперь каждый день будут писать, - тихо сказала Олеся, прислонившись к ее плечу.
Она вздохнула:
- Двадцать восемь человек. То сменка пропадет, то линейку забудут, то справку не донесут.
- Ничего, - улыбнулась Алевтина Глебовна, накрывая кастрюлю крышкой. - С двадцатью восемью ребятами в группе я справлялась.
Она вытерла руки полотенцем:
- И со взрослыми справимся. Главное, чтобы никто ни перед кем спину не гнул.
*
Вот такая история, мужики и милые женщины.
В жизни часто так бывает: наглый напор держится ровно до тех пор, пока кто-то один не встанет спокойно и не спросит твердым голосом: «А покажите документы». И вся эта фальшивая спесь, все эти угрозы и поборы рассыпаются как сухой песок.
Не бойтесь защищать своих детей, свою семью и свой покой. Деньги достаются тяжелым трудом, и тратить их надо на дом, на тепло и на радость, а не на чужую жадность и показуху.
Бывали у вас в школах или садиках такие «активисты» с золотыми шторами и бесконечными сборами? Как ставили на место? Напишите в комментариях, обсудим по-человечески. И обязательно подпишитесь на канал - здесь говорят правду о нашей настоящей жизни.