«Триста тысяч за эту халупу!» - Деверь с золовкой занизили цену дома в извещении, а я выкупила все доли по закону
Риелтор брезгливо пнул покосившуюся ступеньку крыльца:
- До первого снега не продадите - весной за бесценок уйдет. Крыша поползет, бревна сопреют, останется только на дрова распилить.
Он хлопнул ладонью по дощатому столу:
- Триста тысяч за все. И то из уважения к вашему положению.
Константин Валерьевич, младший деверь, тут же закивал:
- Слышишь, Тая? Триста тысяч на троих - по сотне на руки выйдет. Прямо завтра задаток отдадут.
Он дернул замок куртки:
- Мне как раз на первый взнос подержанную машину взять.
Золовка Вера Валерьевна всплеснула руками:
- И мне долги закрывать надо! Таисия, не упрямься. Зачем нам эта халупа?
Вера подошла ближе:
- Автобус сюда два раза в неделю ходит, колодец чистить надо. Кто сюда поедет?
Таисия Арсеньевна стояла у притолоки, не торопясь с ответом. С деревьев в палисаднике облетали мокрые листья, под ногами темнели сырые ступени. Дом строил свекор, Валерий Семенович. Строил для троих детей, основательно, из отборной лиственницы зимней рубки. Муж Таисии, Виталий, перед тем как слечь прошлой осенью, долго держал ее за руку и просил об одном: не отдавать отцовскую усадьбу чужим людям. Здесь под окнами росли посаженные свекром антоновские яблони, а в сухом каменном погребе даже в лютый мороз картошка лежала нетронутой до самого мая.
Таисия подошла к крыльцу, достала из кармана перочинный нож и с силой ткнула кончиком лезвия в нижний венец у фундамента. Сталь звякнула, едва оставив крошечную белую царапину.
- Лиственница звенит, - спокойно сказала она. - Еще нас переживет и не шелохнется. А крышу покойный Виталий новым шифером перекрыл еще до болезни.
Риелтор Артур усмехнулся, пряча руки в карманы:
- Женщина, вы в каком веке живете? Тут грунт плывет, фундамент трещит.
Артур шагнул к крыльцу:
- Налоги на неучтенные постройки поднимут в пять раз. Не расплатитесь потом.
Он сплюнул:
- Я вам одолжение делаю. Покупатель готов забрать участок под расчистку.
- Какую расчистку? - Таисия Арсеньевна скрестила руки на груди. - Двадцать соток земли у реки, сухой сруб, рабочий колодец.
Она шагнула к тропинке:
- За триста тысяч сейчас даже гараж не купишь. За копейки ничего не отдам.
- Ты в своем уме?! - взвыл Константин. - У нас с Верой две трети дома! Мы в большинстве! Мы без тебя продадим!
- Продавайте, - Таисия Арсеньевна заперла входную дверь и проверила замок рукой.
Она повернулась к калитке:
- Только по закону сначала пришлите мне письменное предложение с ценой. А там поглядим.
Артур зло сплюнул на траву:
- Ну и сидите со своими бревнами. Через месяц сами прибежите, только я больше двухсот не предложу!
Таисия Арсеньевна даже не обернулась. Она защелкнула засов на калитке, поправила перекосившийся штакетник и зашагала к шоссе, где по расписанию должен был пройти пригородный пазик.
Жила она на самой окраине города, в микрорайоне «Северные Выселки». Район только строился: вокруг стояли многоэтажки из голого бетона, вместо асфальта лежали строительные плиты вперемешку с вязкой рыжей глиной, а продуктового магазина не было вовсе. За хлебом и крупой приходилось ездить три остановки на перекладных. По вечерам во дворах гудел ветер, раскачивая временные фонарные столбы. В квартире стояла гулкая пустота, нарушаемая только грохотом железных дверей в подъезде.
Таисия разулась в прихожей, тщательно смыла комья деревенской грязи с сапог в тазу и прошла на кухню. На подоконнике стояла стеклянная банка с сухим порошковым мелом и бутылка льняной олифы. Перед поездкой в деревню она планировала снять старую потрескавшуюся замазку с оконных рам в родительском доме и аккуратно промазать стекла свежим составом, чтобы к зиме не тянуло сквозняком. Руки помнили эту работу с юности: замесить порошок до густоты крутого теста, размять пальцами, вдавить в деревянный паз. Но теперь деверь с золовкой грозились пустить по усадьбе бульдозер.
Через три дня, когда Таисия заступила на смену на вахте в институте, стеклянные двери вестибюля с грохотом распахнулись. В холл, тяжело дыша и скользя по мокрому кафелю, ввалилась Вера Валерьевна. Ее обувь была облеплена жирной глиной до самых щиколоток.
- Ты где вообще угол сняла? - закричала золовка, игнорируя предупреждающий жест дежурной. - Ни дорог, ни аптеки, грязища по колено!
Она топнула ногой:
- Я пока твой дом нашла, все чулки изорвала об арматуру!
- Вера, у меня смена идет, - Таисия Арсеньевна строго пододвинула к себе журнал учета посетителей. - Говори тише. Студенты на парах сидят.
- На, получай! - Вера бросила конверт. - Костя к юристу сходил. Мы официально продаем свои доли Артуру по сто тысяч за каждую треть.
Она уперла руки в бока:
- У тебя есть ровно месяц. Не найдешь двести тысяч - Артур въезжает хозяином. Думай быстрее!
Таисия взяла конверт, аккуратно надорвала край и развернула плотный лист с гербовой печатью нотариуса Елизаветы Романовны. В документе черным по белому значилось: гражданин Константин Валерьевич и гражданка Вера Валерьевна извещают участника долевой собственности о намерении продать принадлежащие им по одной трети доли в праве общей собственности на жилой дом и земельный участок в деревне Завражье по цене сто тысяч рублей за каждую долю.
- Артур вам эти бумаги составлял? - спросила Таисия, внимательно изучая дату на штемпеле.
- Какая разница, кто! - огрызнулась Вера. - Главное, все законно. Нотариус заверила.
Она фыркнула:
- Артур сказал, ты двести тысяч не соберешь. А мы получаем живые деньги!
- Расписку на почтовом корешке оставила?
- Нотариус сама тебе заказным письмом дубликат выслала, а это я лично привезла, чтоб ты потом не отпиралась! Распишись на втором экземпляре!
Таисия Арсеньевна взяла ручку, поставила четкую подпись с датой, вернула Вере ее лист и положила извещение рядом с журналом.
- Передай брату, что уведомление я приняла.
Вера победно хмыкнула, задев плечом вертушку турникета:
- Ну-ну, считай медяки. Месяц быстро пролетит!
Когда золовка ушла, Таисия открыла средний ящик вахтенного стола, достала старую тетрадь в коленкоровом переплете и положила рядом простой карандаш. В институте она привыкла к строгому учету: кто вошел, в какую аудиторию взял ключ, во сколько вернул. Любая помарка в журнале вела к служебной проверке, поэтому Таисия никогда не действовала наобум.
В тетради аккуратным почерком были записаны ее личные расходы. После похорон Виталия она откладывала каждую свободную копейку, подрабатывая сменами в выходные и экономя на всем, кроме самого необходимого. На сберегательной книжке в государственном банке лежало ровно двести тридцать пять тысяч рублей. Эти деньги предназначались на замену батарей и выравнивание полов в ее холодной новостройке, где из щелей в плитах зимой свистел сквозняк.
Таисия Арсеньевна провела пальцем по гербовой печати нотариуса. Артур и родственники были уверены, что загнали ее в тупик. Они занизили официальную цену до смешных ста тысяч за долю, чтобы сэкономить на нотариальной пошлине и подоходном налоге, рассчитывая получить оставшуюся часть суммы наличными из рук в руки после оформления. Но в нотариальном извещении стояла твердая сумма: двести тысяч рублей за две доли.
- Думали, испугаюсь, - негромко проговорила Таисия, внося очередного преподавателя в графу вечерних дежурств. - Сами себе капкан захлопнули.
Она знала статью закона о преимущественном праве покупки: сособственник имеет право выкупить продаваемую долю именно по той цене, которая указана в официальном уведомлении. Ни рублем больше. Если продавцы уклоняются от сделки, деньги вносятся на депозитный счет нотариуса, и право собственности переходит по закону.
До окончания тридцатидневного срока оставалось три дня. Таисия специально выждала время, чтобы родственники не успели отозвать извещение или переписать цену в конторе.
Утром в предпоследний день срока Таисия накинула плотную непромокаемую куртку, обула резиновые полусапоги и вышла из подъезда новостройки. Погода испортилась окончательно: с низкого неба хлестал ледяной осенний ливень, превративший глинистые насыпи микрорайона в сплошное серое месиво.
Она дошла до единственного на весь район банкомата, встроенного в стену строящегося торгового павильона, достала карточку, но экран встретил ее темнотой. Рядом переминался с ноги на ногу заляпанный грязью рабочий в спецовке.
- Не работает, хозяйка, - махнул он рукой. - Экскаватор траншею под кабель копал и силовой провод перебил. Тут теперь до ночи ни света, ни связи не будет.
Таисия Арсеньевна нахмурилась. До центра города, где находилось главное отделение банка со сберегательными кассами, нужно было ехать на автобусе с пересадкой.
Она поспешила к остановке, увязая сапогами в размокшей глине. Пригородный автобус подошел с опозданием, битком набитый промокшими людьми. По дороге у машины забарахлил мотор: старый двигатель чихал и глох на каждом перекрестке. Пассажиры ругались, водитель стучал ключом по мотору, а ливень хлестал по стеклам с удвоенной силой.
Таисия сидела на жестком сиденье, прижимая к себе клеенчатую хозяйственную сумку. В сумке лежали паспорт, сберкнижка, нотариальное извещение и банка с сухим мелом - она собиралась сразу после банка и нотариуса поехать вечерним рейсом в Завражье, чтобы успеть замазать окна до заморозков.
В центральное отделение банка она вошла во второй половине дня, когда рабочий день уже клонился к вечеру. Очередь к операционисткам тянулась через весь зал.
- Мне нужно снять двести тысяч со сберегательной книжки наличными, - спокойно сказала Таисия, когда подошел ее черед.
Молодая сотрудница за стеклом забегала пальцами по клавиатуре:
- Женщина, крупную сумму надо заказывать за сутки. В кассе сейчас лимит ограничен.
- Посмотрите внимательно регламент, - Таисия Арсеньевна положила перед ней паспорт и сберкнижку.
Она указала на страницу:
- Сумма до трехсот тысяч выдается в день обращения. У вас центральный офис. Проверяйте наличие.
Сотрудница вздохнула, ушла в глубь кабинета, переговорила со старшим кассиром и вскоре выдала Таисии Арсеньевне плотные пачки купюр, перетянутые банковской лентой.
Таисия убрала деньги во внутренний карман куртки, застегнула замок до самого подбородка и быстрым шагом направилась на соседнюю улицу, где располагалась нотариальная контора Елизаветы Романовны.
В приемной было тепло и тихо. Нотариус, строгая дама с гладко зачесанными волосами, приняла Таисию без лишних задержек.
- Я по поводу извещения от Константина и Веры, - Таисия положила на стол уведомление и паспорт.
Она села на стул:
- Сегодня двадцать девятый день. Я заявляю о реализации преимущественного права покупки их долей.
Елизавета Романовна подняла глаза от документов:
- Они утверждали, что вы отказываетесь от выкупа и не располагаете нужной суммой. На завтра у них назначена сделка с третьим лицом, неким гражданином Артуром.
- Их слова к делу не пришьешь, - ответила Таисия Арсеньевна. - Вот официальный текст извещения. Цена указана: сто тысяч за каждую долю.
Она достала деньги:
- Я вношу всю сумму на ваш депозитный счет. Оформляйте принятие средств.
Нотариус внимательно посмотрела на невозмутимую посетительницу, взяла бумаги и кивнула:
- Все верно, - нотариус взяла бумаги. - При согласии участника долевой собственности продажа третьим лицам запрещена. Внесение средств на депозит считается исполнением оплаты.
Оформление не затянулось. Деньги были пересчитаны, проверены аппаратом и зачислены на депозитный счет. Елизавета Романовна распечатала свидетельство о принятии денежных средств в депозит и распоряжение об извещении сособственников, заверив каждый лист гербовой печатью.
- Завтра я направлю им уведомления о полной оплате и вызову на подписание договора, - сказала нотариус, передавая копии.
Она поставила печать:
- Если откажутся явиться, право собственности зарегистрируют на основании внесенного депозита. Прав у стороннего покупателя больше нет.
- Спасибо, Елизавета Романовна, - Таисия бережно убрала документы в пакет и спрятала в сумку. - Порядок есть порядок.
Выйдя из конторы, она не поехала в новостройку. Она успела на последний пригородный автобус и к ночи уже шла по темной деревенской улице Завражья.
Дождь к ночи прекратился, ударил первый легкий заморозок, под ногами хрустела подмерзшая трава. В родительском доме было темно и тихо. Таисия отперла замок, зашла внутрь, включила свет и первым делом затопила печь. Сухие березовые поленья дружно занялись пламенем, наполняя остывшие комнаты сухим смолистым жаром.
Переночевав на старом диване, Таисия Арсеньевна поднялась с первыми петухами. Она набрала из колодца ведро ледяной прозрачной воды, умылась, согрела на плите воду в кастрюле, а затем достала банку с мелом и льняную олифу.
Сев за большой кухонный стол, она насыпала в широкую эмалированную миску белый порошок, тонкой струйкой влила густое желтоватое масло и принялась вымешивать массу деревянной лопаткой. Замазка получалась плотной, упругой, гладкой, как мягкое тесто. Таисия подошла к окну, выходящему в сад, счистила старый сухой слой с деревянных переплетов и принялась аккуратно заполнять швы свежей белой пастой.
Ближе к полудню тишину деревни разорвал рев мощного мотора. К калитке с пробуксовкой подкатил старый бортовой грузовик, а следом за ним - темная иномарка Артура. Из легковушки выскочили риелтор, Константин и Вера.
Константин был в приподнятом настроении, размахивал руками и командовал двум рабочим в кузове грузовика:
- Давайте, парни, глушите мотор! Сначала забор ломайте, чтоб заехать удобней было, потом сарай раскидаем на доски! Артур сказал, железо сразу грузить!
Артур подошел к забору, держа в руках увесистую монтажку с загнутым концом, и с силой вогнал ее под доску калитки:
- Ломай, мужики! Хозяйка в городе сидит, слезы льет, теперь это наша территория!
Доска с треском лопнула.
Таисия Арсеньевна неторопливо вытерла руки о фартук, вышла на крыльцо и спустилась по ступенькам:
- А ну положь инструмент, пока руки целы.
Константин осекся, но тут же оправился:
- О, Таечка! Опоздала ты, дорогая. Месяц прошел! - ухмыльнулся Константин. - Денег ты не дала, мы с Верой продали доли Артуру.
Он махнул в сторону дороги:
- Дом идет под снос. Собирай вещи из спальни и шагай на автобус!
Вера Валерьевна встала за спиной брата, подбоченившись:
- Слышала? Кончилась твоя власть! Мы хозяева! Артур, ломай забор!
Артур замахнулся монтажкой на соседнюю штакетину:
- Женщина, отойдите от греха. Документы у нас готовы, сегодня оформлять едем. Не мешайте работать, а то вызову наряд, вас за самоуправство оформят.
- Вызывай, - спокойно сказала Таисия Арсеньевна. - Сама уже вызвала. Вон, погляди, участковый едет.
По деревенской улице, вздымая сухую пыль по подмерзшей колее, действительно тарахтел служебный мотоцикл с коляской. Старший лейтенант Махов, местный участковый, заглушил мотор у забора, тяжело слез с сиденья и поправил фуражку.
- Так, граждане. Что за шум, что за погром? На каком основании чужое имущество ломаем?
- Какое чужое! - заголосил Константин. - Товарищ лейтенант, мы наследники! Это наш дом! Мы его продаем, забор наш, что хотим, то и делаем!
- Вот именно, наследники, - Таисия Арсеньевна подошла к калитке и протянула участковому папку с нотариальными бумагами. - Были наследниками. Да все вышли. Товарищ участковый, ознакомьтесь.
Махов взял лист с гербовой печатью, пробежал глазами текст, шевеля губами, и перевел суровый взгляд на риелтора с монтажкой:
- Гражданин с ломом, фамилия как?
- Артур... э-э... Багдасаров, - риелтор опустил инструмент к ноге. - А в чем, собственно, проблема? Мы покупатели, действуем на основании предварительного соглашения.
- Проблема в том, гражданин Багдасаров, что Таисия Арсеньевна полностью воспользовалась преимущественным правом выкупа, - Махов постучал пальцем по бумаге. - Вся сумма внесена на депозитный счет нотариуса вовремя.
Он повернулся к деверю:
- Константин и Вера распоряжаться домом больше не могут. Они могут только забрать деньги у нотариуса.
Константин опешил и уставился на сестру:
- Какие двести тысяч?! Вера, ты же говорила, у нее ни копейки нет!
- Откуда я знала?! - завизжала Вера, пятясь к грузовику. - Артур сказал, что вахтерши столько не получают!
Она ткнула пальцем в риелтора:
- Ты же обещал, что мы получим больше мимо кассы!
Артур швырнул монтажку в кузов грузовика:
- Бестолочи! Зачем в извещении цену до ста тысяч сбили?! - рявкнул Артур. - Я же говорил: пишите миллион, чтоб она выкупить не смогла!
- Так ты сам сказал: пишите по сотне, чтоб пошлину нотариусу копеечную платить! - заорал в ответ Константин, хватая риелтора за рукав. - Ты же сам бланк заполнял!
- Руки убери! - Артур выдернул рукав. - Сделки не будет. Бензин и выезд бригады оплачиваете вы. Десять тысяч на бочку, или поговорим иначе!
- Граждане, прекращаем шум и покидаем частную территорию, - скомандовал лейтенант Махов. - Рабочим в кузов, грузовику на выезд.
Он шагнул к Артуру:
- Гражданин Багдасаров, за сломанную штакетину оформлю мелкое хулиганство, если через минуту духу вашего здесь не будет.
Грузовик взревел мотором и торопливо развернулся на узкой деревенской дороге. Артур запрыгнул в свою легковушку, захлопнул дверь так, что зазвенели стекла, и умчался, обдав деверя с золовкой комьями мерзлой земли.
Константин и Вера остались стоять у разломанной калитки. Вид у обоих был жалкий и растерянный.
- Тая... - жалобно протянул Константин, заглядывая через штакетник. - Ну мы же сгоряча. Давай по-человечески договоримся?
Он шмыгнул носом:
- Мы заберем те двести тысяч у нотариуса, а ты нам сверху накинь? Жить же на что-то надо!
Таисия Арсеньевна посмотрела на деверя спокойным, тяжелым взглядом, от которого тот сразу втянул голову в плечи.
- Все по закону, Костя. Ровно столько, сколько сами написали, - ответила Таисия Арсеньевна. - Ни рублем больше.
Она протянула руку:
- Деньги ваши у нотариуса. А сюда чтоб больше ни ногой. Ключи отдавай. Оба комплекта.
Константин полез в карман, достал ключи от дома и молча положил на столбик забора.
- И забор чтоб к вечеру починил, - добавил участковый Махов, садясь на мотоцикл. - А то лично приеду и протокол составлю. Понял меня?
Константин уныло кивнул, подобрал валявшуюся доску, достал из кармана старый гвоздь и принялся неловко прилаживать штакетник на место, а Вера, всхлипывая и ругая на чем свет стоит и риелтора, и брата, поплелась в сторону шоссе.
К полудню деревня снова погрузилась в привычную тишину. Из печной трубы родительского дома ровной струей поднимался сизый дым.
Таисия Арсеньевна стояла у окна в зале. Стекла сидели в рамах плотно, намертво схваченные свежей белой замазкой из мела и льняного масла. Ни малейшего сквозняка сквозь них не пробивалось, и в комнате было тепло, сухо и надежно.
Она спустилась в погреб, зажгла лампочку и оглядела ровные ряды полок. Картошка лежала сухая, крупная, в углах стояли кадки с мочеными яблоками, а на стеллажах ровными рядами стояли банки с вареньем. Все было на своих местах, как и положено в настоящем, крепком доме.
Таисия вернулась на кухню, налила себе горячего чаю из эмалированного ковша и присела к столу. На душе было спокойно. Сбережения на обустройство в новостройке ушли до последней копейки, и зимовать в городской квартире придется со старыми батареями. Но родовое гнездо осталось в семье, земля была спасена от бульдозеров, а порядок восстановлен строго по регламенту.
*
Вот так в жизни и бывает. Жадность и спешка всегда сами себя наказывают, особенно когда человек пытается обмануть не только родных, но и закон. Хотели схитрить на копейках, сбыть отцовский труд первому попавшемуся пройдохе - а в итоге сами вырыли себе яму и остались ровно с тем, что написали в казенной бумаге.
А женщине - уважение за стойкость и характер. Не стала кричать, не опустилась до базарной ругани, а просто взяла строгий порядок, спокойный расчет и отстояла свое по праву. Потому что дом - это не просто квадратные метры под снос, это память и корень, на котором все держится.
А как бы вы поступили на месте Таисии Арсеньевны? Смогли бы отдать последние сбережения, чтобы спасти родительский дом от чужих рук? Делитесь своими мыслями в комментариях, ставьте лайк и подписывайтесь на канал - впереди у нас еще много честных жизненных историй.