«Ты сожгла моё платье, плати миллион!» - кричала клиентка. Я доказала обман экспертизой и открыла своё ателье
- Людочка, прими заказ и протри стойку, - бросила хозяйка ателье, с которой ещё полгода назад мы вместе выбирали шелка на оптовой базе.
Регина Геннадьевна даже не повернула головы. Она швырнула на полированную дубовую столешницу мокрую серую тряпку и прошла в свой кабинет, звонко цокая каблуками по кафельным плитам. Тряпка шмякнулась прямо на раскрытый журнал учета, оставив на плотной разлинованной бумаге темный расползающийся след.
Людмила Матвеевна не шелохнулась. Пальцы сами аккуратно сдвинули журнал в сторону, чтобы мыльная вода не размочила типографскую графу с номерами наряд-заказов. В горле не першило, слез не было. Все слезы кончились той промозглой осенью, когда к их загородному дому подъехали две пыльные машины с судебными приставами, а муж, Алексей Дмитриевич, молча вынес во двор две дорожные сумки и коробку со старыми справочниками по сопромату. Фирма по поставке строительного крепежа и металлопроката лопнула с треском: крупный генподрядчик ушел в банкротство, оставив за собой пустые счета и долг по личным поручительствам в три миллиона семьсот тысяч рублей.
Банк забрал дом, склад и обе машины. Осталась только двухкомнатная квартира на окраине, в кирпичной пятиэтажке, доставшаяся еще от покойных родителей.
Людмила взяла тряпку за сухой край, отжала ее в пластиковое ведро под стойкой и насухо вытерла дуб.
- Чего застыла? - выглянула из цеха Регина Геннадьевна. - Через двадцать минут Белова приедет. Чашки приготовь.
Она подошла к стойке вплотную:
- Запомни: ты здесь приёмщица. Твоё дело - квитанцию выписать и молчать, пока не спросят.
- Я помню свои обязанности, Регина Геннадьевна, - ровно ответила Людмила.
Она достала из рабочей холщовой сумки свой старый инструмент: тяжелый стальной портновский распарыватель-колышек с клеймом «Красный швейник» и деревянной буковой рукояткой со срезанным уголком. Эту вещь ей отдала мать, всю жизнь проработавшая на фабрике. Колышек лег на сукно приемного стола привычно и надежно.
Колокольчик над входной дверью звякнул резко, с надрывом. В салон вплыла Снежана Артуровна Белова. На ней было длинное драповое пальто прямого покроя без воротника, а в руках - объемный фирменный кофр из плотного дышащего материала.
Когда-то они со Снежаной сидели за одним столом на юбилеях общих знакомых, обсуждали тонкости итальянского жаккарда и заказывали шторы с ручной драпировкой. Теперь Снежана окинула Людмилу взглядом с головы до ног, задержавшись на простом рабочем фартуке с глубокими карманами.
- Батюшки, - протянула Снежана, нарочито громко цокнув языком. - Глазам не верю. Сабурова?
Она оглядела приёмную и усмехнулась:
- Говорили мне, что вы разорились под чистую. А ты здесь пристроилась.
Из кабинета мгновенно выпорхнула Регина Геннадьевна, расплываясь в угодливой улыбке.
- Снежаночка, дорогая! Проходи в примерочную. Людмила у нас на испытательном сроке, осваивается пока. Не обращай внимания. Что у тебя?
- Трагедия у меня, Региночка.
Снежана расстегнула молнию на кофре и вытащила вечернее платье сложного косого кроя. Ткань отливала матовым блеском, тяжелый натуральный шелк струился сквозь пальцы.
- Подогнать по фигуре. У мужа в субботу прием, вещь из Парижа.
Она ткнула пальцем в боковой шов:
- Официант соус капнул, горничная застирала криво. Уберите след в припуск.
- Сделаем в лучшем виде! - защебетала хозяйка. - Глафира Осиповна у нас мастер золотые руки, за два дня управится.
Людмила Матвеевна подошла к столу, молча расправила подол и взяла в руки стальной колышек со срезанным уголком на буковой рукоятке. Она не смотрела на ухмыляющуюся Снежану. Профессиональная привычка нормировщика и товароведа включилась мгновенно: пальцы ощупали структуру ткани, колышек мягко скользнул по внутреннему шву возле злополучного места.
Нити основы вели себя странно. Вместо упругого сопротивления крученого шелка под металлом ощущалась рыхлая, будто подгнившая вата.
- Где стирали пятно? - спросила Людмила, глядя прямо на Белову.
- Тебе какое дело? - вскинула подбородок Снежана. - Сказано же: горничная мылом потерла. Принимай заказ и не умничай.
- Это не мыло, - спокойно сказала Людмила.
Она провела пальцем по белесому ореолу ткани:
- Пятно травили химией. Волокна разрушены, шелк потерял прочность. Тронешь иглой по косой - поползет все полотно.
В приёмной повисла густая тишина. Регина Геннадьевна побелела от злости.
- Сабурова, ты что себе позволяешь? Ты экспертом сюда нанималась или заказы оформлять?
- Оформляю заказ по правилам, - ответила Людмила.
Она открыла квитанционную книжку, положила копировальный лист и вывела четким почерком: «Платье вечернее, шелк натуральный. Обнаружена скрытая деструкция волокон в области правого бокового шва вследствие агрессивной химической обработки. Предупреждена о риске расползания полотна при примерке и влажно-тепловой обработке».
Она повернула бланк к клиентке и протянула шариковую ручку:
- Распишитесь в графе об особом состоянии материала. Без вашей подписи я вещь в раскрой не передам.
Снежана скривилась, словно раскусила кислый лимон.
- Регина, уйми свою прислугу. Она мне настроение портит перед приемом.
- Подпишите, Снежаночка, это простая формальность, - засуетилась хозяйка, сверля Людмилу бешеным взглядом. - У нас порядок такой, для отчетности. Глафира все сделает идеально, комар носа не подточит.
Белова черкнула размашистую закорючку на бланке, швырнула ручку на стол и достала из сумочки пачку пятитысячных купюр:
- Вот аванс. В пятницу в двенадцать дня я на примерке. Чтобы все сидело как влитое.
Когда дверь за заказчицей захлопнулась, Регина шагнула к Людмиле и сгребла со стола журнал:
- Ты с ума сошла? Ты чуть клиентку на полмиллиона не выставила за дверь! Еще одна такая выходка - вылетишь без копейки!
- Без отметки о дефекте ателье выплатит двойную стоимость вещи, - отчеканила Людмила. - Почти миллион рублей. Я вас от суда прикрыла.
- Учить меня вздумала? - прошипела Регина. - Марш в цех, отнеси платье Глафире. И не смей лезть со своими советами к закройщице!
Людмила аккуратно оторвала нижний розовый дубликат наряд-заказа с подписью Беловой, сложила его вчетверо и убрала в глубокий карман своего фартука. Основную квитанцию вместе с платьем она понесла в дальнюю комнату цеха.
За большим раскройным столом сидела Глафира Осиповна - пожилая женщина с цепким взглядом и узловатыми от многолетней работы пальцами. Она натянула сантиметровую ленту на деревянный брусок, взглянула на вошедшую Людмилу и кивнула на табурет.
- Принесла платье? - глухо спросила закройщица.
- Принесла. Посмотри правый бок, Осиповна.
Старая портниха взяла ткань в руки, поднесла к настольной лампе, слегка потянула по утку и покачала головой:
- Сожгли, - Глафира Осиповна покачала головой. - Щелочью капали да горячим утюгом припечатали. Тронь иглой - посыплется.
Она прикинула выкройку к свету лампы:
- Снежана затянется потуже, и шелк лопнет прямо на ней.
- Я дефект в наряд вписала, - Людмила положила квитанцию на стол. - Предупредила.
- Молодец, что вписала, - вздохнула Глафира. - Регине лишь бы деньги урвать, а вину на нас свалить.
Закройщица положила ножницы на сукно:
- Ты держись, Матвеевна. Алексея твоего знаю, честный мужик. Потому и подставили.
Людмила достала свой колышек со срезанным уголком, осторожно поддела внутренний шов платья у самой подгибки подола, где оставался технологический припуск в два сантиметра, и аккуратно срезала крошечную нить основы длиной не больше спички.
- Это зачем? - прищурилась Глафира.
- На всякий случай, - Людмила завернула нить в чистый аптечный бумажный пакетик и спрятала в карман. - Жизнь научила все акты подкреплять фактами.
Вечером Людмила возвращалась домой на троллейбусе. Ноги гудели от непривычной стоячей работы, плечи ломило. В крошечной прихожей стоял дух жареной картошки и машинного масла.
Алексей Дмитриевич сидел на табурете у кухонного стола, перебирая стопку накладных. Руки у него потемнели от въевшейся металлической пыли: второй месяц он работал водителем на грузовой развозке сантехники.
- Как день прошел, Люда? - он поднял усталые глаза, в которых застыло застарелое чувство вины.
- Нормально, Алеша. Работа как работа. Снежана Белова приходила.
Муж горько усмехнулся:
- Позлорадствовала?
- Пыталась, - Людмила налила в миску воды и вымыла руки.
Она села напротив мужа:
- Принесла сожженное платье. Хочет сделать вид, что новое. Но я все в квитанцию внесла. Ты как?
- Кручусь, - Алексей потер шею ладонью. - Загрузили смесители, привез по накладной, выгрузил. Оказалось, ветеринарная лечебница, ждали бинты. Логист адрес перепутал, пришлось обратно в кузов таскать. Размял спину бесплатно.
Людмила слабо улыбнулась. В этой суховатой самоиронии была их опора: не сломаться, не начать жалеть себя и не опускать руки перед чужой спесью.
- Сколько сегодня ушло на счет приставов? - спросила она.
- Двенадцать тысяч с рейсов списали автоматически, - ответил Алексей. - Еще три миллиона шестьсот сорок тысяч осталось. Долго нам еще лямку тянуть, Люся.
- Вытянем, - твердо сказала она. - Главное - подлости не делать и чужого не брать.
На следующий день Людмила пришла в салон за полчаса до открытия. Нужно было разобрать архив старых лекал и навести порядок на полках с фурнитурой, где царил многомесячный хаос. Регина Геннадьевна экономила на подсобных рабочих, поэтому коробки с пуговицами и молниями громоздились прямо на полу в коридоре.
Людмила перебирала коробки, сортируя молнии по длине и типу замков. В глубине шкафа она наткнулась на старую папку с образцами тканей, закупленных салоном ещё до ремонта. На ярлыках стояли знакомые штампы оптовой базы, с которой когда-то работала ее собственная фирма. Пальцы безошибочно определили плотность: корейский полиэстер выдавался за итальянский шелк, а наценка в квитанциях стояла пятикратная.
В половине десятого дверь ателье открылась, и на пороге появилась женщина в скромном пальто с потертыми манжетами. В руках она держала детский шерстяной комбинезон с вырванным бегунком молнии.
- Здравствуйте, - робко поздоровалась посетительница. - Можно молнию заменить?
Она развернула сверток:
- В трех местах отказали, возни много. А сыну в садик не в чем идти.
Из кабинета тут же высунулась Регина Геннадьевна, окинула женщину брезгливым взглядом и поморщилась:
- Мы мелким ремонтом не занимаемся. У нас салон индивидуального пошива высшей категории. Минимум заказа - от пяти тысяч.
Женщина смутилась, начала заворачивать комбинезон в пакет:
- Извините, я думала...
- Подождите, - Людмила вышла из-за стойки. - Покажите вещь.
Она взяла комбинезон, осмотрела тесьму замка, достала свой буковый колышек и за две минуты аккуратно расправила замятые зубья на разъеме:
- Здесь молнию менять не надо. Тесьма целая. Нужен только новый бегунок пятого номера. Глафира Осиповна, есть у нас фиксатор?
Через пять минут комбинезон был готов. Бегунок плавно скользил по зубьям, закрывая замок до самого горла. Женщина протянула двести рублей, сжимая их в ладони:
- Спасибо вам огромное! Сколько я должна?
- Ничего не надо, - Людмила мягко отвела ее руку. - Носите на здоровье.
Женщина ушла, рассыпаясь в благодарностях, а Регина с грохотом захлопнула дверь своего кабинета, процедив сквозь зубы:
- Благотворительница выискалась. Занимаешься ерундой в рабочее время.
В пятницу в ателье с утра царила нервозная обстановка. Регина Геннадьевна металась по салону, поправляла портьеры и трижды заставляла Людмилу перетирать зеркала в примерочной.
Ровно в полдень у входа затормозил внедорожник. Снежана Белова вошла в сопровождении подруги - дамы в норковой накидке.
- Ну что, готово мое платье? - громко заявила Белова. - Региночка, показывай шедевр!
Глафира Осиповна лично вынесла вещь на мягких плечиках. Платье выглядело безупречно: боковые швы были перенесены ровно по миллиметрам, приутюжены через влажный проутюжильник без единого залома.
- Прошу на примерку, - сдержанно произнесла закройщица.
Снежана скрылась за плотной портьерой примерочной. Через пару минут штора распахнулась. Платье сидело влитую, плотно обтягивая фигуру, но на правом боку, там, где шелк подвергся обработке химикатом, ткань натянулась до микроскопического блеска.
- Ой, как красиво! - захлопала в ладоши подруга. - Снежанка, повернись спиной!
Белова резко крутанулась, глубоко вдохнула, поправляя вырез, и сделала широкий шаг вперед.
Раздался сухой, трескучий звук - словно разорвали лист пергамента.
Правый боковой шов лопнул сверху донизу. Ткань не просто разошлась по нитке - шелк осыпался рваными клочьями, обнажая подкладку и оставляя на боку зияющую дыру с мохнатыми краями.
Снежана взвизгнула так, что в витрине зазвенели стеклянные полки.
- Что это?! - зашлась она в крике, хватаясь за разорванный бок. - Вы что наделали, твари криворукие?! Вы мне платье за полмиллиона уничтожили!
Регина Геннадьевна позеленела и бросилась к примерочной:
- Снежаночка, боже мой! Глафира, как ты шила?! Ты куда смотрела?!
- Я шила по технологии, - глухо ответила Глафира Осиповна, отступая на шаг. - Ткань была сожжена химией. Я предупреждала.
- Какая химия?! - орала Белова, швыряя шелк на коврик. - Вы сожгли его утюгом! Испортили вещь перед приемом!
Она влезла в пальто и повернулась к хозяйке:
- Двойную стоимость на стол! Миллион рублей, или завтра сюда явится адвокат!
Снежана выскочила из кабинки, схватила с пола изуродованный кусок шелка и с размаху швырнула его в лицо стоящей у стойки Людмиле:
- А ты, нищенка драная, полы здесь до самой пенсии мыть будешь, чтоб этот долг отработать! Вы у меня на коленях ползать будете!
Дверь грохнула так, что с верхней полки упал журнал.
В салоне воцарилась тишина. Регина Геннадьевна медленно повернулась к Людмиле. Лицо хозяйки перекосило:
- Ты. Это всё ты виновата.
- В чем моя вина? - спокойно спросила Людмила, убирая оторванный лоскут со стойки.
- Ты обязана была не принимать вещь! Ты видела, что ткань проблемная, и взяла в работу! Ты подставила ателье!
- Я действовала по инструкции, - Людмила открыла журнал. - Дефект зафиксирован. Заказчица расписалась в отказе от претензий по прочности шва.
- Плевать адвокату на твои бумажки! - сорвалась на крик Регина.
Она подскочила к стойке, выдернула лист из журнала и скомкала его:
- Нет квитанции! Ты вещь сожгла при приемке.
Хозяйка сунула обрывок в карман:
- Составлю акт о халатности. Будешь выплачивать этот миллион со своим мужем!
- Не выйдет, Регина Геннадьевна, - Людмила даже не повысила голос.
Она полезла в карман фартука, достала сложенный вчетверо розовый дубликат наряда со штампом ателье и четкой подписью Снежаны Беловой, развернула его и положила на стойку, прижав ладонью:
- Дубликат строгой отчетности хранится у меня, - не повышая голоса, сказала Людмила. - Уничтожите журнал - пойдете под статью за подлог документов.
Регина замерла. Глаза ее сузились:
- Отдай бумагу.
- Не отдам.
- Вон отсюда, - прохрипела хозяйка. - Ключи на стол! Расчета не получишь.
Она захлопнула ящик стола:
- Книжку так испорчу, что в уборщицы не возьмут. Пошла вон!
Людмила сняла рабочий фартук, аккуратно сложила его на краю стола, взяла свою сумку и стальной распарыватель-колышек.
- Глафира Осиповна, до свидания, - негромко сказала она.
Старая закройщица молча подошла, пожала ее руку своими шершавыми пальцами и тихо проговорила:
- Держись, Матвеевна. Правда за тобой.
Выйдя на улицу под мелкий секущий дождь, Людмила не пошла на остановку. Она достала из сумочки телефон и набрала номер мужа:
- Алеша, ты где сейчас?
- На базе разгружаюсь. Что случилось, Люда? Голос глухой.
- Белова устроила скандал, платье лопнуло. Регина выкинула меня без расчета и грозит повесить долг. У нас осталось что-то от твоей зарплаты?
- Тысяч двадцать есть, отложить успели на платежи. А что?
- Сними восемнадцать тысяч наличными и подъезжай к зданию Торгово-промышленной палаты на Советской. Срочно.
Через сорок минут они встретились у массивного гранитного крыльца экспертного центра. Алексей выглядел собранным и хмурым:
- Люда, ты уверена? Восемнадцать тысяч для нас сейчас - огромные деньги. Половина месяца жизни.
- Без независимой экспертизы они составят фиктивный акт, - объяснила Людмила. - Обвинят цех и повесят весь ущерб на нас. Мы защитим себя, Алеша.
В отделе товароведческой и технологической экспертизы их встретил сухой эксперт в лабораторном халате. Он разложил на столике микроскопа принесенный Людмилой лоскут платья и образец нити из подгибки.
Людмила достала свой буковый колышек и аккуратно показала структуру среза:
- Образец взят из технологического припуска по долевой нити, без механических повреждений. Обратите внимание на микроструктуру волокон в месте разрыва и на контрольном образце.
Эксперт взглянул на Людмилу:
- Вы технолог?
- Экономист-нормировщик легкой промышленности по первому диплому, - ответила она. - С самой юности на производстве.
Эксперт включил спектральный анализатор, капнул реактивом на предметное стекло и удовлетворенно кивнул:
- Грамотный забор материала, - эксперт кивнул на стекло микроскопа. - Концентрация щелочи превышена в восемь раз.
Он сделал пометку в журнале:
- Химический ожог нанесен двое суток назад. Волокна были мертвыми еще до сдачи в ателье. Оформляю протокол.
Людмила отсчитала восемнадцать новеньких тысячных купюр, заполнила договор на проведение экспертизы и получила на руки плотную папку с заключением государственного образца.
В понедельник утром в салоне «Элеганс» было шумно.
За столом сидела Регина Геннадьевна. Напротив нее расположилась Снежана Белова в сопровождении молодого адвоката в строгом костюме с кожаной папкой в руках.
- Мы подготовили досудебную претензию на миллион рублей, - вещал адвокат звучным голосом. - Двукратная стоимость платья и моральный вред.
Он положил бумаги перед хозяйкой:
- Ваша сотрудница погубила вещь. Срок выплаты три дня, иначе иск уходит в суд.
- Мы все решим мирно, - лебезила Регина, прижимая руки к груди. - Мы провели служебную проверку, виновная сотрудница уволена, мы готовы передать дело юристам...
Дверь салона открылась. На пороге стояла Людмила Матвеевна.
Она была в своем пальто, держа в руках папку с документами. Следом за ней в приёмную вошел Алексей Дмитриевич - высокий, широкоплечий, молча вставший у дверей и перекрывший выход.
- А ты что здесь забыла? - вскинулась Снежана. - Пришла прощения просить? Поздно! Отвечать будешь по закону!
Людмила не обратила на нее внимания. Она подошла к столу, положила перед адвокатом Беловой два документа: розовый дубликат наряд-заказа и экспертное заключение Торгово-промышленной палаты с круглой печатью.
- Ознакомьтесь, пожалуйста, - спокойно произнесла Людмила.
Адвокат хмыкнул, взял первый лист, пробежал глазами графу с предупреждением о химической деструкции и личной подписью своей клиентки. Лицо его изменилось. Затем он открыл вторую страницу - спектральный анализ остатков перхлорэтилена с точной датировкой химического воздействия.
- Что это такое? - спросил юрист, поворачиваясь к побледневшей Снежане.
- Это протокол государственной экспертизы, - отчеканила Людмила. - По закону исполнитель свободен от ответственности, если клиент письменно предупрежден о дефекте.
Она указала на нижнюю графу:
- Подпись гражданки Беловой стоит на бланке.
Людмила сделала паузу, глядя прямо в глаза бывшей знакомой:
- Сдача испорченной вещи ради выбивания двойной стоимости - это мошенничество, - добавила Людмила.
Она посмотрела прямо в глаза Беловой:
- Не отзовете претензию сейчас - встречное заявление о мошенничестве и клевете уйдет следователю до обеда.
В комнате стало слышно, как за стеной шумит раскройный стол.
Адвокат закрыл свою кожаную папку, убрал в нее претензию и повернулся к Снежане:
- Вы скрыли факт чистки и свою подпись на бланке, - адвокат повернулся к клиентке. - Перспектив в суде нет. Мы отзываем претензию.
- Ты... что ты говоришь?! - сорвалась на визг Белова. - Я тебе деньги плачу!
- Мои услуги по уголовным делам стоят других денег, - сухо отрезал юрист, встал из-за стола, кивнул Людмиле и вышел на улицу.
Снежана вскочила. Лицо ее пошло красными пятнами, спесь слетела без следа:
- Нищенка проклятая.
- Платье свое заберите, гражданка Белова, - ровным голосом сказала Людмила, пододвигая к ней пакет с разорванным шелком. - И больше не перекладывайте свои ошибки на чужих людей.
Снежана схватила пакет и вылетела из салона, хлопнув дверью.
Регина Геннадьевна сидела бледная. Она смотрела на Людмилу с растерянностью и страхом:
- Людочка Матвеевна! Какая ты молодец, как их осадила!
Регина всплеснула руками:
- Прости, сдали нервы в пятницу. Забудем ссору? Подниму оклад, сделаю старшим администратором.
Людмила молча достала из кармана свой буковый колышек со срезанным уголком и убрала в сумку.
- Я вам не Людочка, - ответила Людмила. - Выдайте расчет за отработанные дни и трудовую книжку с записью по собственному желанию. Прямо сейчас.
- Да куда ты пойдешь?! - всплеснула руками хозяйка. - Кому ты нужна со своими дипломами?
- Это не ваша забота, - глухо произнес от двери Алексей Дмитриевич, шагнув вперед.
Регина сжалась, открыла сейф, отсчитала положенные деньги за смену и положила на стол трудовую книжку с печатью.
Людмила проверила запись, расписалась в журнале учета и повернулась к выходу.
В этот момент из раскройного цеха вышла Глафира Осиповна. В руках у нее был старый дерматиновый чемоданчик с инструментом и пальто.
- А ты куда собралась?! - крикнула Регина. - У тебя заказы в раскрое!
- Сама крои, Геннадьевна, - спокойно ответила закройщица. - Я с самодурами всю жизнь не работала и под старость начинать не стану.
Они вышли на крыльцо втроем. Дождь кончился, сквозь серые облака пробивалось холодное солнце.
- Ну что, Матвеевна, - Глафира Осиповна поставила чемоданчик на гранитную ступеньку. - Куда теперь?
Людмила глубоко вдохнула свежий воздух. На душе было спокойно и легко.
- В нашем доме пустует колясочная, - сказала Людмила. - Сухая, вход отдельный. Жильцы давно просили открыть мелкий ремонт.
Она улыбнулась закройщице:
- Руки на месте, станки найдем. Пойдешь в дело, Осиповна? Без директрис и фальши.
Старая закройщица открыто улыбнулась:
- Пойду, Матвеевна. С тобой - хоть куда. Кроить будем честно, шить крепко. Люди сами придут.
Алексей Дмитриевич взял у женщин чемоданчик, обнял жену за плечи и прижал к себе:
- Поехали домой, Люся. Работы впереди много.
*
Жизнь не всегда ломает человека там, где кончаются деньги. Гораздо страшнее сломаться там, где начинается чужая спесь и желание вытереть о тебя ноги только потому, что сегодня ты стоишь за прилавком, а не перед ним.
Людмила Матвеевна потеряла достаток и положение, но сохранила главное: верность своему ремеслу, трезвый ум и человеческое достоинство. А это то единственное, что не заберет никакой судебный пристав и не отберет ни одна барыня с тугим кошельком.
Бывало ли в вашей жизни так, что человек, вчера казавшийся ровней и приятелем, при первой же беде показывал свое истинное лицо? Поделитесь своими историями в комментариях, ставьте лайк и подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые жизненные рассказы.