«Я снёс стену ради ремонта!» - врал муж, пока я не раскрыла чужой салон красоты и не сменила замки
- Скажи спасибо, что я твои коробки на помойку не отнёс, а в гараж увёз.
Леонид стоял посреди прихожей в запыленных рабочих штанах и победно ухмылялся, уперев руки в бока. На его небритых щеках темнели разводы засохшей штукатурки.
Вероника Анатольевна опустила тяжелую дорожную сумку на серый бетонный пол. Подошва туфель хрустнула на битом кирпиче.
Стены, которая с самой сдачи дома отделяла прихожую от большой комнаты, не существовало. Не было и перегородки с дверью в кухню. Вместо двух изолированных комнат и уютного коридора перед глазами простиралась единая гулкая пустота, залитая мутным дневным светом из трех раскрытых настежь окон. В воздухе висела едкая известковая взвесь, от которой сразу запершило в горле.
- Где отцовский шкаф? - спросила Вероника Анатольевна. Голос прозвучал глухо, словно в пустом заводском цеху.
- Какой шкаф? Этот гроб полированный? - Леонид махнул ладонью в угол. - На свалке твой шкаф. Мужикам на дрова отдал.
Он самодовольно оглядел пустую комнату:
- Ты посмотри, какой объем! Воздух! Студия! Сейчас все так делают.
- А книги? Папки с чертежами где?
- Сказал же, в гараже, - муж с досадливым кряхтением сплюнул под ноги. - Сложил в мешки и отвез.
Он шумно высморкался в запыленный кулак.
- Радоваться надо! Бригаду нанимал, спину гнул, пока ты у сестры сидела. Приехала на все готовое и губы надула.
Вероника Анатольевна медленно перевела взгляд под ноги. Возле ее сумки, в куче серого известкового мусора, блеснул металл. Она наклонилась и подняла тяжелый двухсторонний стальной отвес на засаленной суровой нитке с граненым латунным конусом на конце. Этим отвесом ее отец, Анатолий Степанович, вымерял каждый угол, когда они въезжали в эту ведомственную девятиэтажку. Инженер-строитель старой закалки, всю жизнь отдавший стройтресту, он не терпел кривизны ни в конструкциях, ни в поступках.
Она сжала холодный граненый конус в ладони. Острый кончик ощутимо вдавился в кожу.
- Это была разгрузочная стена, Лёня.
- Да какая разгрузочная, не выдумывай! - огрызнулся муж, отступая на шаг. - Обычная плита.
Он махнул рукой в сторону коридора:
- Мужики в гаражах сто раз так делали. Зато теперь диван встанет и барная стойка.
- Ключи от гаража дай.
- Завтра заберешь свои мешки, никуда они там не денутся. Сейчас присядь, отдохни. Я колбасы вареной купил, батон свежий есть.
- Ключи, - повторила она, глядя ему прямо в переносицу.
Леонид дернул плечом, подошел к входной двери, полез в карман рабочей куртки, висевшей на единственном уцелевшем гвозде, и с металлическим звоном бросил связку на подоконник.
- Пожалуйста. Беги, проверяй. Неблагодарная ты баба, Вероника. Человек для нее старается, из серости вытаскивает, а в ответ одни попреки.
Вероника Анатольевна не стала разуваться. Она шагнула обратно за порог, спустилась по темной лестнице, минуя лифт, и вышла на свежий воздух.
На площадке третьего этажа приоткрылась крашеная дверь, и в щель высунулась соседка снизу, баба Клава.
- Вероника! Вернулась? - соседка всплеснула руками. - Две недели будто танком ворочали! Пылища по всему стояку летела.
Она перехватила дверную ручку:
- Я думала, у Лёньки золотая жила открылась, раз так кувалдой долбит.
- Разберемся, Клавдия Ивановна, - коротко ответила Вероника Анатольевна, не замедляя шага.
До гаражного кооператива за железнодорожной насыпью было десять минут ходьбы по раскисшей тропинке. Ветер рвал полы легкого пальто, в лицо сыпала мелкая морось.
У седьмого бокса Вероника Анатольевна остановилась. Вставила плоский стальной ключ в замочную скважину гаражного замка, но он вошел только наполовину и намертво застрял. На проушинах ворот висел массивный, совершенно новый навесной замок с чужим квадратным чугунным корпусом.
Она изо всех сил подергала тяжелую стальную скобу. Замок даже не шелохнулся.
В щель между створками ворот, где когда-то был набит резиновый уплотнитель, виднелась сырая темнота бокса. Вероника Анатольевна вплотную прижалась лицом к холодному металлу. Внутри тускло блестели сложенные штабелями бэушные автомобильные покрышки, высились железные стеллажи с разобранными коробками передач и темнел тяжелый блок цилиндров на деревянном поддоне.
Никаких белых мешков из-под сахара с книгами отца там не было. Ни папок со строительными чертежами, ни ящиков с маминым сервизом, ни массивной дубовой тумбы.
Гараж был до самого потолка забит чужим ремонтным железом.
Вероника Анатольевна выпрямилась, вытерла испачканную в масляной ржавчине ладонь о носовой платок и зашагала обратно к дому. Пульс тяжело и гулко стучал в висках, но внутри вместо страха поднималась холодная, выверенная злость, какая бывала на стройплощадке, когда недобросовестный субподрядчик пытался сдать под видом фундамента залитый в траншею строительный мусор.
Поднявшись на четвертый этаж, она толкнула входную дверь. В квартире стояла тишина. Леонида не было. На старом кухонном табурете стояла открытая банка газировки и тянуло едким табачным дымом. Муж, видимо, спустился к ларьку за углом дома.
Рабочая куртка мужа все так же висела на гвозде у входного косяка.
Вероника Анатольевна подошла к ней, решительно сунула руку во внутренний карман и нащупала плотный лист бумаги, сложенный вчетверо.
Она развернула его. На первой странице чернел напечатанный типографским шрифтом текст: «Договор субаренды нежилого помещения под оказание косметических и бытовых услуг». Нанимателем значился некий Олег Борисович Савельев, а наймодателем - Леонид Васильевич. В пункте об объекте аренды стоял точный адрес ее, Вероники, двухкомнатной квартиры, с припиской от руки: «Единое студийное пространство свободной планировки, оборудованное под три рабочих места».
К договору канцелярской скрепкой была приколота рукописная расписка на тетрадном листке в клетку: «Я, Леонид Васильевич, принял от Савельева Олега Борисовича сумму в размере 70 000 (семидесяти тысяч) рублей в качестве задатка за подготовку помещения к переоборудованию под студию маникюра. Обязуюсь предоставить ключи до конца текущего месяца».
Вероника Анатольевна аккуратно сложила бумаги, но в карман куртки не вернула. Она убрала их в свою дорожную сумку, на самое дно, под стопку сменного белья.
Вот она, настоящая цена «дизайнерского лофта».
Пока она две недели не отходила от постели родной сестры Марины Анатольевны в пригороде, помогая той вставать после сложнейшей операции на коленном суставе и заново учиться наступать на ногу, муж не просто крушил перегородки. Он готовил чужой коммерческий бизнес на ее квадратных метрах, чтобы заткнуть свои карточные или гаражные долги.
Квартира принадлежала Веронике Анатольевне единолично - досталась по завещанию от отца, Анатолия Степановича. Леонид не имел здесь ни единого метра доли, о чем ему неоднократно напоминалось, когда он заводил хмельные разговоры о размене жилья или залоге под покупку подержанного японского эвакуатора.
С лестничной площадки донеслись тяжелые, нетрезвые шаги. Леонид поднимался по ступеням, громко насвистывая мотивчик.
Вероника Анатольевна достала из кармана телефон, нашла номер диспетчерской жилищно-эксплуатационного участка и нажала кнопку вызова.
- Диспетчерская? Дом четыре по Строителей, сорок шестая квартира, - быстро проговорила Вероника Анатольевна. - Срочная аварийная заявка.
Она перевела дыхание:
- Незаконный снос перегородки, поврежден вентиляционный стояк. Жду дежурного техника.
Она сбросила звонок ровно в тот момент, когда дверь распахнулась и в коридор ввалился Леонид с пачкой сигарет в руке.
- Ты кому это звонишь? - подозрительно прищурился он, заметив телефон в ее руке.
- В управляющую компанию.
- Зачем? - его лицо моментально побагровело. - Ты с ума сошла на старости лет? Какая еще управляющая?
- Придет техник, составит официальный акт незаконного переустройства.
- Ты что творишь, дура? - Леонид шагнул к ней, выбросив вперед узловатый палец. - Какой акт?
Он дернул ворот рубахи:
- Они штраф вкатят и предписание выпишут! Заставят стену обратно возводить за свой счет!
- Не нас, а тебя, - отчеканила Вероника Анатольевна. - И не только стену, а возмещение всего ущерба. Где мои вещи, Лёня?
- В гараже, русским языком сказано!
- Я только что вернулась оттуда. Там висит чужой навесной замок, а внутри лежат запчасти Олега Борисовича. Где архив отца?
Леонид запнулся. Взгляд его метнулся по серым голым стенам, скользнул по потолочному стыку, где от ударов тяжелой кувалды вспучилась побелка.
- Олег попросил коробки с деталями передержать пару дней, - буркнул он, пряча руки в карманы. - А твои мешки у него на складе. В тепле, под навесом.
- Зачем ты снес стену, Леонид?
- Для нас! Для простора! - крикнул Леонид. - Что ты прицепилась, как следователь?
Он ударил себя кулаком в грудь:
- Я семью из нищеты вытаскиваю, а ты в свои пыльные бумажки вцепилась!
- Семью? Или свои семьдесят тысяч долга закрываешь?
Леонид замер. Лицо его вытянулось, губы побелели и мелко задрожали.
- Ты по чужим карманам лазила? - прошипел он, подаваясь всем телом вперед. - Права не имеешь! Это мой личный документ!
- В моем доме чужих договоров аренды не будет, - спокойно произнесла Вероника Анатольевна. - Никакого салона здесь не откроется.
Она подняла на него глаза:
- До завтрашнего утра Олег привезет все коробки и выгрузит у подъезда.
- Да пошла ты! - рявкнул муж, брызжа слюной. - Ничего он не привезет! Я деньги взял и в работу вложил.
Он с грохотом пнул пустую банку из-под краски:
- Завтра электрики придут под столики проводку делать. А тебе мало места - катись к сестре в деревню!
В дверь коротко и требовательно постучали тяжелым предметом.
Леонид осекся на полуслове. Вероника Анатольевна шагнула в прихожую и распахнула дверь.
На пороге стоял техник управляющей компании Михаил Ильич - коренастый мужчина с седыми усами, в форменной куртке с логотипом коммунальной службы и деревянной планшеткой с зажимом под мышкой.
- Сорок шестая? Жалоба на шум и снос конструкций? - Михаил Ильич перешагнул порог, оглядел гулкую пустоту квартиры и присвистнул. - Ничего себе размах.
Он покачал головой:
- Кто ж вам такое разрешил, граждане?
- Никто не разрешал, - твердо сказала Вероника Анатольевна. - Я единственный собственник, Вероника Анатольевна Смирнова. Была в отъезде по семейным обстоятельствам. Вернулась - стена снесена без проекта и моего согласия.
- Слышь, командир, ты не лезь, мы сами по-семейному разберемся, - встрял Леонид, наступая на техника плечом. - Ремонт делаем, косметический.
Михаил Ильич даже не повернул головы в его сторону. Он отщелкнул зажим на планшетке, расправил чистый бланк акта и достал ручку.
- Косметический, говоришь? - техник нахмурился. - Перегородка снесена полностью. Примыкание к вентиляционному блоку нарушено.
Он подошел к стене и постучал карандашом по бетону:
- Штукатурка оббита до кладки. Вы тягу проверяли?
- Нормальная там тяга! - огрызнулся Леонид.
- А вот мы сейчас проверим, - Михаил Ильич достал листок тонкой бумаги и поднес к вентиляционной решетке. Листок даже не шелохнулся.
Техник повернулся к Леониду:
- Завалена шахта боем. Весь стояк без вытяжки оставили. Это аварийная ситуация, гражданин.
Вероника Анатольевна подошла к правому углу, достала из кармана стальной отвес и размотала суровую нитку. Прижала латунный упор к верхней плите перекрытия у стыка со стеной.
Тяжелый конус повис в паре сантиметров от пола, медленно покачиваясь.
- Поглядите, Михаил Ильич, - негромко сказала она. - Прогиб по центру пролета почти пятнадцать миллиметров.
Она указала пальцем на шов плиты:
- Стена работала как разгрузочная для сборных плит перекрытия. Без проекта и стоек трогать ее было нельзя.
Техник с уважением посмотрел на Веронику Анатольевну, потом на отвес.
- Строитель?
- Инженер ПТО. Всю жизнь на стройке.
- Вот и видно грамотного человека, - Михаил Ильич с сарказмом глянул на бледнеющего Леонида. - А этот только кувалдой махать горазд.
Он чиркнул ручкой в бланке:
- Лофт он устроил. Получите штраф и предписание на восстановление в тридцатидневный срок.
- Да вы сговорились, что ли? - взвился Леонид. - Я деньги вложил! Кто мне затраты возместит?
- В суде расскажешь, кто кому возместит, - отрезал техник, заполняя графы акта. - Распишитесь, Вероника Анатольевна.
Он протянул ей планшетку:
- Копию вам, оригинал в инспекцию. Если за месяц проекта не будет - дело уйдет в суд.
Вероника Анатольевна поставила четкую подпись на бланке.
Михаил Ильич оторвал желтую копию, протянул ей и направился к выходу.
- До свидания. Завтра пришлю трубочистов пробивать вентиляционную шахту за ваш счет.
Как только входная дверь захлопнулась, Леонид схватил с подоконника пустую банку из-под газировки и со всей силы швырнул ее об пол. Жестянка с грохотом отскочила от бетона, оставив темную вмятину на штукатурке.
- Ты сама себе яму вырыла, поняла? - прохрипел он. - Завтра Олег придет с ребятами. Аппаратуру завезут.
Он шагнул к ней вплотную:
- Попробуй только вякни! Силком тебя в деревню к сестре отправлю, поняла?
Вероника Анатольевна не ответила. Она молча взяла свою сумку, прошла в дальнюю спальню - единственную комнату, где еще стояла старая железная кровать с панцирной сеткой, - и заперла дверь на массивную внутреннюю щеколду.
За стеной Леонид долго матерился, грохал железными кастрюлями на кухне, хлопал дверцей холодильника, а потом затих. Заскрипели пружины старого дивана в углу, послышался тяжелый, прерывистый храп.
Вероника Анатольевна не сомкнула глаз. Она сидела на краешке кровати, держа телефон перед собой.
Первым делом она набрала номер аварийной службы по замене дверных замков.
- Мастер может подъехать ровно к семи утра? Замена двух замковых механизмов во входной металлической двери. Документы на собственность на руках.
- Принято, мастер будет ровно в семь.
Затем она открыла банковское приложение. На накопительном счете оставались скромные сбережения - деньги, которые они с сестрой Мариной берегли на поездку в реабилитационный центр после снятия гипса. Придется потратить все до копейки на новые замки, проект и стройматериалы.
В половине седьмого утра за стеной заворочался Леонид. Он тяжело поднялся, хлопнул дверью в ванную, долго шумел водой. Выйдя в коридор, натянул рабочую куртку.
- Я на базу к Олегу, - крикнул он в сторону спальни. - К десяти приедем с партией столов. Чтоб духу твоего кислого здесь не было.
Входная дверь громко хлопнула.
Вероника Анатольевна сразу вышла в коридор. На экране телефона светилось без пяти семь.
Ровно через пять минут в дверь раздался негромкий стук.
На пороге стоял молодой парень в рабочей спецовке с объемистым металлическим ящиком инструментов в руках.
- Вызывали?
- Проходите, - Вероника Анатольевна предъявила паспорт и выписку. - Верхний сувальдный замок и нижний цилиндровый. Меняем оба на механизмы повышенной секретности.
- Сделаем в лучшем виде. Десять минут работы.
Шуруповерт взвизгнул, металлическая стружка посыпалась на старую газету, расстеленную у порога. Мастер работал быстро и сноровисто: выбил старый сердечник, вставил массивный новый цилиндр, затянул фиксирующие винты, подогнал ответную планку на коробке.
- Проверяйте, хозяйка. Пять ключей от нижнего, пять от верхнего. Старые можете выбросить в мусоропровод.
Вероника Анатольевна расплатилась переводом по номеру телефона, проводила мастера, закрыла дверь на оба замка и повернула массивную внутреннюю задвижку, которую снаружи нельзя было открыть никаким ключом.
Затем она опустилась на колени прямо в коридоре, достала влажную тряпку и принялась методично оттирать цементную пыль с линолеума в спальне.
Около десяти утра на лестничной площадке послышался тяжелый топот нескольких пар ног и громкий мужской разговор.
- Я тебе говорю, Олежек, квадратов сорок вышло! - звучал голос Леонида. - Три стола под маникюр и два кресла в угол. Девчонки в очередь встанут!
В замочную скважину со скрежетом вошел ключ.
Повернулся раз, другой. Намертво застопорился.
- Что за ерунда... - пробормотал муж.
Раздался металлический лязг, ключ заскрежетал сильнее, послышались глухие удары кулаком в железное полотно двери.
- Вероника! Открывай! Ты что там, оглохла?
Вероника Анатольевна подошла к двери, но задвижку не тронула.
- Квартира закрыта, Леонид.
- Ты с ума сошла? Открой, я с людьми пришел! Мы оборудование привезли!
- Никакого оборудования здесь не будет. Твои личные вещи собраны в спальне. Заберешь, когда приедет наряд полиции.
За дверью наступила короткая, напряженная тишина. Затем раздался незнакомый, хриплый и прокуренный голос:
- Лёня, это что за цирк? Ты сказал, хата твоя и вопрос закрыт.
- Олег Борисыч, сейчас, секунду, баба взбесилась, я разберусь... - залебезил Леонид.
Он со всей силы пнул дверь тяжелым ботинком:
- Открывай, хуже будет! Я сейчас ломом полотно вынесу!
- Ломай, - спокойно ответила Вероника Анатольевна. - Статья сто тридцать девятая - незаконное проникновение. Плюс самоуправство. Документы у меня в руках, я единственный собственник.
Она сделала паузу, повысив голос:
- А у Савельева авторазборка в боксе работает без лицензии. Участковый как раз выясняет, откуда там цистерна с отработанным маслом закопана.
За дверью снова повисла мертвая тишина.
- Слышь, женщина, - хрипло заговорил Олег Борисович. - Полегче на поворотах. Твой мужик мне должен. Семьдесят тысяч задатка и сорок за мост грузовика.
- Прав на квартиру он не имеет, - отчеканила Вероника Анатольевна. - Договор юридически ничтожен. Требуйте долг с него лично по расписке.
Она твердо добавила:
- Если к полудню вещи отца не будут у подъезда, заявление о хищении уйдет в прокуратуру. С адресами всех боксов.
- Лёня, ты меня подставил, что ли? - голос Олега Борисовича стал угрожающе тихим.
- Олег, да врет она все, сейчас я участковому позвоню, это моя законная жена, мы в браке!..
- Заткнись, - оборвал его авторазборщик. - Ты мне пел - квартира от бабки осталась, документы у нотариуса лежат. Поехали.
- Куда поехали? А салон?
- На разборку поехали, - отрезал Олег Борисович. - Будешь долги гайковертом отрабатывать.
Он шумно сплюнул на ступени:
- А вещи бабские чтоб к полудню стояли у подъезда. Мне проверки на складе даром не нужны.
Шаги за дверью зазвучали торопливо и тяжело, удаляясь вниз по лестнице.
Вероника Анатольевна прислонилась лбом к прохладному металлу двери и медленно, глубоко выдохнула. Ноги мелко дрожали, но в мыслях была полная, ясная трезвость.
Она накинула куртку, взяла документы на квартиру и спустилась во двор.
Вскоре к подъезду с надсадным ревом мотора подкатил старый бортовой уазик с прицепом. Из кабины вылез хмурый парень в промасленной робе, с грохотом откинул задний борт.
- Принимайте груз, хозяйка.
В кузове высились связанные бечевкой стопки книг, чертежные тубусы, коробки с посудой и разобранный письменный стол Анатолия Степановича из массивного темного дуба.
Вероника Анатольевна подошла к прицепу. Сердце болезненно сжалось: на полированной столешнице отцовского стола темнела глубокая, рваная царапина - видимо, тащили волоком по железному полу кузова или зацепили уголком стеллажа.
Из-под сиденья прицепа водитель достал и поставил на асфальт картонную коробку:
- Вот еще, Савельич велел отдать. Сказал, ваш мужик варенье ваше в бокс утащил, под капот битой иномарки засунул, чтоб под ногами не мешалось.
Вероника Анатольевна заглянула внутрь коробки. Там стояли трехлитровые банки с прошлогодним вишневым вареньем, густо покрытые черной масляной пылью.
- Помогите поднять все на четвертый этаж, - сказала она водителю, доставая из кошелька сложенную купюру. - За каждый подъем заплачу отдельно.
Парень посмотрел на деньги, молча кивнул и взялся за тяжелую дубовую столешницу.
К полудню все коробки, чертежные папки, книги и уцелевшая мебель стояли в пустой квартире.
Вероника Анатольевна заперла дверь, набрала в ведро теплой воды, развела мыло и принялась аккуратно, сантиметр за сантиметром, смывать мазутную грязь с отцовских папок и банок. Глубокую царапину на столе она бережно затерла ореховым маслом - след от удара остался, но дуб ожил, налился глубоким золотистым оттенком.
Около пяти вечера в дверь снова заскреблись. Не стучали кулаком, а именно робко, просяще скреблись ногтями в замочную скважину.
Вероника Анатольевна подошла к глазку.
На площадке стоял Леонид. Осунувшийся, с грязным пятном сажи на щеке, без куртки - в одном засаленном свитере.
- Вероника... - послышался жалкий, сиплый голос из-за двери. - Открой. Мне переодеться надо. И паспорт отдай... Олег у меня машину забрал под залог. Мне ночевать негде.
Она повернула верхний замок, приоткрыла дверь на ширину ладони, удерживая полотно рукой.
- Твоя дорожная сумка стоит на площадке у мусоропровода. Все твои вещи там. Паспорт и документы на машину в боковом кармане.
- Вероника, ну бес попутал, заработать хотел! - забормотал муж. - Ну погорячился я со стеной... Я сам все сложу обратно, кирпич достану, заштукатурю!
- Ты не стену сломал, Лёня.
- А что? Что я такого сломал?!
- Ты жизнь чужую под ноги себе постелил, чтоб повыше казаться, - тихо сказала она. - Ключи положи на коврик.
- Вероника!..
- Ключи.
Леонид постоял несколько секунд, тяжело и прерывисто дыша. Потом медленно вытащил из кармана связку ключей и швырнул их на резиновый коврик у порога.
- Подавись ты своей конурой! Сдохнешь тут одна среди своих пыльных чертежей!
Вероника Анатольевна захлопнула дверь, повернула оба замка и закрыла ночную задвижку.
Ругательства мужа на площадке быстро стихли, сменившись шарканьем удаляющихся шагов и грохотом захлопнувшейся тяжелой двери подъезда.
В квартире наступила гулкая, чистая тишина.
Вероника Анатольевна подошла к окну. Во дворе зажигались первые вечерние фонари. По тротуару торопливо шли с работы люди, несли сумки с продуктами, вели за руки детей.
Она достала из кармана телефон, набрала сестру:
- Марина? Это я, - негромко сказала Вероника Анатольевна. - Все в порядке, дома. Замки сменила.
Она оперлась ладонью о подоконник:
- Завтра проектировщик приедет, сделаем проект восстановления. Лёни больше не будет. Сама справлюсь, руки целы.
Она положила телефон на подоконник.
Потом взяла отцовский стальной отвес. Забила в потолочный шов, ровно по старой проектной оси, тонкий стальной дюбель. Привязала суровую нитку.
Тяжелый латунный конус замер в миллиметре от бетонного пола, указывая идеальную, абсолютную вертикаль.
Вероника Анатольевна взяла кусок сухого строительного мела, опустилась на колени и провела по полу четкую, прямую белую черту.
Здесь снова будет стена. Ровная, крепкая, своя.
Вот так порой и бывает в жизни: терпит женщина годами, уступает, верит в пустые обещания, а человек рядом просто ждет удобного момента, чтобы распорядиться ее домом и судьбой как старой мебелью. И думает, что за наглым окриком или фальшивой заботой можно спрятать обыкновенную подлость.
Вероника Анатольевна не стала кричать и устраивать пустых сцен. Она поступила как грамотный инженер-строитель: убрала аварийный элемент и заново выставила несущие опоры своей жизни. Да, впереди бумажная волокита, расходы и сложный ремонт в пустых комнатах. Но в этих комнатах больше нет чужого обмана.
А как бы вы поступили на ее месте - попытались бы простить ради прожитого или сразу выставили сумку с вещами за порог? Напишите в комментариях, мне важно знать ваше мнение. И обязательно подпишитесь на канал, здесь мы говорим о настоящей жизни без прикрас.