«Забираем дачу за долги!» - зять огородил землю, но я за ночь сдала урожай яблок и помирила сестер
Сетка-рабица легла ровно поперек кустов антоновки, а младшая сестра стояла у калитки с рулеткой и колышками.
Полина притормозила у межи, не доезжая до старого дощатого гаража, и выключила зажигание. Муж Валера молча вышел следом, обошел машину и открыл багажник, проверяя пустые деревянные ящики под яблоки. Сентябрь на юге обычно держался сухим и пыльным, но сегодня с лимана тянуло сырым, тяжелым холодом. Небо к полудню затянуло свинцом, и радио в салоне уже дважды передало штормовое предупреждение: к ночи ждали первый резкий заморозок с ледяной моросью.
- Вы что тут затеяли? - Полина подошла к меже, не разуваясь из рабочих ботинок.
Зять Кирилл, муж младшей сестры Лизы, в этот момент как раз с размаху вогнал в землю стальной бур. Под подошвой у него с сухим треском лопнула толстая ветка крыжовника.
- Разметку делаем, - бросил Кирилл, даже не повернув головы. - По закону положено. Три сотки наши, вот мы их и отделяем.
- По какому закону, Кирилл? - Полина шагнула ближе и опустила взгляд. - Вы трубу поливную зачем срезали?
Прямо под сеткой темнел свежий, рваный спил дюймовой стальной трубы. Из нее еще сочилась ржавая вода, размывая сухую землю под корнями яблони. Это была общая магистраль от скважины, которую отец варил на весь участок еще в ту пору, когда поселок только нарезали.
- Труба по нашему участку шла, - подала голос Лиза. Она нервно сдернула со щеки прилипшую прядь волос. - Мы тут свой въезд делать будем.
Лиза сунула рулетку в карман куртки и добавила:
- Чужие коммуникации под колесами нам не нужны.
- Лиза, ты в своем уме? - Полина нахмурилась. - Скважина одна на всех. Насос на веранде.
Она указала рукой на спил:
- Если ты срезала отвод, у нас в доме воды не будет. И у Клавы тоже.
- А мне плевать, - огрызнулась младшая. - Клава на меня с утра волком смотрит.
Лиза нервно топнула ногой по меже:
- Мы имеем право на свою долю. Кирилл сказал, поставим забор, и никто нам указывать не будет.
Валера подошел не спеша, присел на корточки у спила, провел пальцем по металлу и поднялся.
- Завоздушит, - сказал он негромко. - Если сейчас насос дернуть, крыльчатка на сухую сгорит за три минуты.
- Не сгорит, - огрызнулся Кирилл, снова наваливаясь на бур всем весом. - У нас свои дела, у вас свои. Не мешайте работать.
Полина развернулась и пошла по тропинке к дому.
Садовый дом на девяти сотках стоял ровно посередине: две комнаты на первом этаже, веранда с общим вводом электричества и летняя кухня в пристройке. С той осени, как не стало матери, ни одна из сестер так и не решила, что делать с участком. По документам у каждой было по одной третьей доле без выдела в натуре. В управляющей компании Полина каждую неделю видела десятки таких жильцов, которые годами делили метры, писали жалобы во все инстанции и в итоге оставались с выбитыми стеклами и судебными приставами на пороге. Она надеялась, что в их семье до этого не дойдет.
Дверь на веранду была заперта изнутри на тяжелый щеколдный засов.
Полина постучала в стекло:
- Клава! Открой, это я.
За занавеской мелькнула тень. Старшая сестра Клавдия Григорьевна распахнула дверь так резко, что петли взвизгнули на весь двор. На ней был поношенный фартук, а в руках она держала моток бельевой веревки.
- Приехала? - Клава обвела Полину колючим взглядом. - Полюбуйся на своих любимчиков.
Она махнула веревкой в сторону сада:
- Прикатили с утра, ворота нараспашку, давай железо пилить. Я им слова не скажи!
- Что случилось-то? - спросила Полина.
- Кирилл твой сопливый мне в лицо орет! - Клава повысила голос. - Землю продадут, если денег не отдадим!
- Каких денег? - не поняла Полина.
- Триста тысяч требуют за свою треть! - Клава нервно дернула плечом. - Или забор глухой поставят и чужим людям под склад сдадут.
Она зло усмехнулась:
- Я им сказала: шиш вам, а не склад. Пошла и рубильник на веранде вырубила.
- Клава, ты зачем свет отключила? - Полина уперлась ладонью в дверной косяк. - Насос встал, труба внизу перепилена!
Она показала рукой на кроны деревьев:
- К ночи заморозок передали. У нас полторы тонны антоновки на ветках висит! По мокрому яблоку мороз ударит, все почернеет и осыплется.
- А пусть осыпается! - крикнула Клава. - Пусть все сгниет, раз они с пилой по огороду скачут!
Старшая сестра смахнула со лба пот:
- Я этот дом мыла, я крышу латала, пока Лизонька гуляла! Ни копейки не дам и рубильник не включу!
Клава с грохотом захлопнула дверь и задвинула засов.
Полина осталась на крыльце. Внизу у межи Кирилл с глухим звоном вбивал кувалдой второй стальной столбик. Звук ударов разносился по всему осеннему поселку. Сосед через два участка, дед Савелий, стоял у своей изгороди в выцветшей телогрейке и с живым интересом наблюдал за происходящим.
- Слышь, бригадир! - крикнул дед Савелий Кириллу, сплевывая под ноги шелуху от семечек. - Ты столб-то по нитке ставь, а то криво прешь. По твоей меже только пьяным зайцам скакать, трезвый шею свернет.
Кирилл в ответ только выругался и опустил кувалду мимо оголовка, задев собственное колено. Четырнадцатилетний Матвей, сын Полины, стоявший у машины, негромко фыркнул.
- Мам, - позвал Матвей, подходя ближе. - А яблоки мы собирать будем? Или обратно поедем?
- Будем, - твердо сказала Полина. - Никуда мы не поедем.
В этот момент по гравийной дорожке вдоль участков затарахтел старый жигуленок. Машина резко затормозила у их ворот, подняв облако пыли. Из салона тяжело выбрался председатель СНТ Геннадий Иванович в засаленной куртке поверх шерстяной кофты.
- Вы что тут устроили, Григорьевны? - с порога закричал председатель, тяжело ступая по меже к натянутой сетке. - У меня на центральной водокачке стрелка на нуле лежит! Насос молотит вхолостую, по улице давление упало!
Он подошел вплотную к срезанной трубе, из которой продолжала сочиться темная жижа, и сердито ткнул в нее носком сапога.
- Это кто металл распустил? - Геннадий Иванович повернулся к Кириллу. - Вы в своем уме? У нас по уставу поселка магистральный водовод трогать запрещено без акта правления!
- Это наша земля, - угрюмо буркнул Кирилл, опираясь на черенок бура. - Что хотим, то и режем.
- Я тебе покажу, что хотим! - председатель побагровел. - Сейчас перекрою ввод на ваш тупик и выпишу штраф на правлении за аварийный сброс! Десять тысяч рублей в кассу внесете до понедельника, или свет отрежу на столбе к чертовой матери!
Полина быстро спустилась с пригорка и встала между Кириллом и председателем.
- Геннадий Иванович, не шумите, - спокойно произнесла она, заставив председателя сбавить тон. - Аварию мы устраним сами до темноты. Мой муж сейчас запаяет отвод и поставит запорный вентиль.
- До темноты? - председатель недоверчиво прищурился. - У тебя труба пятидесятка старая, советская! Где вы муфту переходную возьмете в субботу вечером?
- Валера сделает, - твердо ответила Полина. - У него инструмент с собой и полипропилен в багажнике. Если давление не восстановим, тогда и составляйте акт. По рукам?
Геннадий Иванович тяжело вздохнул, оглядел поникшего Кирилла, потом посмотрел на яблони, гнувшиеся под тяжестью плодов.
- Ладно, Григорьевна, - буркнул он, отступая к машине. - Вечером приду проверять. Если из трубы хоть капля будет сочиться на дорогу, опломбирую щиток на столбе. Сами без света сидеть будете.
Дверца жигуленка захлопнулась, и машина упылила в сторону правления.
Полина обошла дом с торца, где находилась летняя кухня. Замок там был старый, накладной, ключ от которого мать всегда прятала под третьей ступенькой в трещине фундамента. Полина нащупала холодное железо, вытащила ключ и отперла дверь.
В полумраке кухни тихо оседала пыль, на полках ровными рядами стояли пустые банки. В углу стоял обеденный стол, накрытый полинявшей клеенкой, а у стены - материнский комод с облупленными деревянными ручками. Полина выдвинула верхний ящик. Там лежали квитанции за свет за прошлые сезоны, членская книжка СНТ «Садовод-1» и толстая общая тетрадь в плотной клеенчатой обложке.
Мать, Анна Савельевна, вела эту тетрадь сколько Полина себя помнила. Работая агрономом в совхозе, она записывала туда каждую мелочь: когда белить штамбы, сколько купороса разводить на ведро, какие сорта яблонь посажены по краям.
Полина перевернула пожелтевшую страницу и замерла.
На развороте аккуратным чертежным почерком матери была нарисована точная схема их участка с привязкой к общему оврагу. Прямо под яблонями шла жирная пунктирная линия с пометкой: «Сквозной дренаж из бутового камня. Не копать глубже сорока сантиметров! При перекрытии нижняя часть участка превращается в топь».
Нижняя часть - это как раз те три сотки, которые сейчас огораживал Кирилл.
Полина захлопнула тетрадь, сунула ее под мышку и быстро вышла на улицу.
- Лиза, иди сюда, - позвала она, подойдя к натянутой сетке.
- Чего тебе? - огрызнулась младшая, но от колышков отошла.
- Кирилл, брось кувалду на пять минут. Разговор есть.
- Некогда мне разговаривать, - буркнул зять, однако инструмент опустил и вытер ладонью лоб.
Полина положила тетрадь прямо на капот машины Валеры и открыла нужную страницу.
- Смотри сюда, строитель, - Полина постучала пальцем по схеме. - Ты сейчас под столбы ямы буришь на метр в глубину.
Она показала на пунктирную линию:
- Ты уже две дренажные трубы перебил и каменную подушку своротил. Через месяц пойдут осенние ливни.
Полина подняла взгляд на Кирилла:
- Вся вода с верхних участков пойдет аккурат в твою низину. Если ты тут поставишь сплошной забор, у тебя по весне фундамент уплывет в овраг вместе с машиной.
Кирилл насупился, глядя на пожелтевший лист со схемой:
- Чепуха это все. Бабские сказки.
- Это мелиоративный план совхозной закладки, - отрезала Полина. - Мать за этот дренаж три совхозные премии отдала.
Она шагнула к зятю:
- Чтобы тут сад рос, а не камыши. Ты зачем так спешишь, Кирилл? Объясни по-человечески. Зачем забор по живому тянуть?
В этот момент в кармане куртки Кирилла надрывно зазвонил телефон. Зять дернулся, торопливо вытащил трубку и сбросил вызов, но телефон тут же запел снова.
- Ответь, - тихо сказала Лиза. Голос ее мелко дрожал. - Все равно не отстанут.
Кирилл нажал кнопку и включил громкую связь. Из динамика на всю межу раздался сухой, металлический мужской голос:
- Кирилл Андреевич? Напоминаю, что по договору займа номер сорок два срок погашения истекает в понедельник с утра. Сумма с учетом штрафа составляет восемьдесят пять тысяч четыреста рублей. Если платеж не поступит, эвакуатор забирает ваш фургон со стоянки в счет долга.
- Я понял, - хрипло ответил Кирилл. - В воскресенье привезу залог по земле.
- Земля нас не интересует без выписки из Росреестра и нотариального согласия совладельцев, - отрезал голос в трубке. - Фотографии забора можете себе оставить. Деньги на стол или ключи от машины. Время пошло.
Раздались короткие гудки.
Лиза закрыла лицо руками и тяжело опустилась прямо на деревянный ящик у межи.
- Доигрались? - Полина посмотрела на сестру. - Какой еще частный инвестор под забор? Вас вокруг пальца обвели, а вы сад рубить бросились!
- Да потому что прижало нас, Поля! - выкрикнула Лиза сквозь слезы. - У Кирилла на фургоне редуктор полетел и коробка накрылась!
Она вытерла мокрое лицо рукавом:
- Он в микрозаймах деньги взял на запчасти, чтобы заказ не потерять. В понедельник срок! Если машину заберут, мы по миру пойдем!
- А земля тут при чем? - спросила Полина.
- Нам юрист один по объявлению напел, - тихо признался Кирилл, глядя в землю. - Сказал, если забор поставим и границу обозначим, он найдет человека, который даст деньги под залог участка. Мы думали, перехватим на месяц, долг закроем, а потом я заработаю и выкуплю...
- Дураки вы оба, - вздохнула Полина. - Никакой юрист без согласия всех трех сестер залог не оформит. Это мошенники обычные. Забрали бы у вас расписку, а потом через суд заставили нас за бесценок всю дачу с молотка пустить.
Кирилл пнул ком глины под ногами:
- А делать-то что? Машину в понедельник отберут.
В воздухе повисла тяжелая тишина. С лимана снова дохнуло стужей, и первые редкие капли холодного дождя упали на капот машины, застучав по раскрытой материнской тетради.
Из-за машины вышел Валера. Он уже переоделся в брезентовую куртку и нес в руках металлический ящик с инструментом.
- Значит так, - сказал Валера, глядя на Кирилла. - Бур убери в сарай. Матвей, тащи из багажника удлинитель на пятьдесят метров и паяльник для пластика.
- Света же нет! - растерялась Лиза. - Клава все вырубила!
- Сейчас будет свет, - коротко ответил Валера.
Он подошел к крыльцу дома, поднялся по ступенькам и постучал в дверь рожковым ключом:
- Клавдия Григорьевна. Открывай. Дело есть.
- Не открою! - донеслось из-за двери. - Пусть убираются!
- Клава, не дури, - спокойно произнес Валера. - У тебя на чердаке лежит сорок пустых ящиков.
Он выждал секунду и добавил:
- Если сейчас яблоки не снимем, завтра они пойдут на помойку. А у тебя крыша течет. Открывай, я воду переварю.
Через полминуты засов с лязгом отодвинулся. Клава стояла на пороге бледная, поджав губы, но дверь придержала.
- Рубильник включи, - сказал Валера, переступая порог. - И кипятку согрей. Люди замерзли.
Клава молча щелкнула автоматом в щитке. На веранде тускло загорелась пыльная лампочка под потолком.
Полина зашла следом, положила тетрадь на стол и достала телефон. На калькуляторе она быстро набрала цифры. На въезде в поселок у правления висел свежий баннер районного консервного завода: они принимали техническую и столовую антоновку прямо в кузов по сорок пять рублей за килограмм при партии от тонны.
- Лиза, иди сюда, - позвала Полина с порога.
Младшая сестра нерешительно поднялась по ступенькам, шмыгая носом.
- Считай сама, - Полина повернула к ней экран телефона. - На наших деревьях висит минимум сорок ящиков отборного яблока.
Она провела пальцем по экрану:
- Это почти две тонны. Сдадим на завод по сорок пять рублей, выйдет девяносто тысяч. Минус бензин. Тебе на закрытие долга хватит?
Лиза заморгала, глядя на экран:
- Поля... Да как мы ее соберем? Тут работы на три дня! Дождь начинается, к ночи мороз ударит.
- Соберем за ночь, - отрезала Полина. - Если все пятеро встанем и перестанем ругаться.
Из летней кухни вышел Валера с бухтой белой пластиковой трубы на плече и разогретым паяльником в руке. За ним шел Кирилл, покорно таща переноску и коробку с фитингами.
Они спустились к меже, где из спила все еще сочилась вода. Валера опустился на колени на расстеленный мешок, зачистил край старой трубы и примерил пластиковую муфту.
- Держи ровно, - скомандовал Валера Кириллу. - Сейчас переходник насадим.
Кирилл навалился на трубу, удерживая ее разводным ключом, но в этот момент ветхий чугунный фланец у самого основания треснул с сухим щелчком. Из трещины с шипением ударила струя ржавой воды, заливая яму.
- Приехали, - выдохнул Кирилл, отшатнувшись. - Резьбу сорвало.
- Без паники, - Валера быстро перекрыл временный зажим. - Тут переходник на дюйм с четвертью нужен, латунный, с наружной резьбой. У меня такого в запасе нет.
Полина подошла к забору и посмотрела на соседский участок. Дед Савелий все так же стоял у калитки, с интересом прислушиваясь к шуму.
- Савелий Кузьмич! - окликнула его Полина. - У вас в сарае советские запасы латуни остались? Муфта на дюйм с четвертью найдется?
Старик прищурился, неторопливо подошел к меже и оперся на штакетник.
- Найдется-то найдется, Григорьевна, - протянул дед Савелий с хитрой усмешкой. - Я ее с советских времен берег. А мне какой интерес добро разбазаривать?
- Три ведра отборной антоновки с верхней ветки, - не торгуясь, предложила Полина. - Лично Матвей наберет самых крупных.
- Четыре, - крякнул старик. - И ведро падалицы на компот бабке.
- Договорились. Несите муфту.
Через пять минут дед Савелий приволок тяжелый желтый фитинг, еще завернутый в промасленную бумагу. Валера быстро накрутил муфту на остаток резьбы, промазал стык герметиком и впаял пластиковый тройник.
- Кирилл, держи ровно, - командовал Валера на меже. - Отрезай трубу под прямым углом.
Он надел насадку паяльника на стык:
- Сюда тройник впаяем, поставим байпас и кран для полива на твой угол. Твоя земля без воды не останется, и магистраль целая будет.
Вскоре работа была закончена. Валера повернул главный кран у фундамента. Насос глухо загудел, по трубам с шипением пошел воздух, а затем из нового крана на меже с упругим напором хлынула чистая, прозрачная вода. Нигде не капало.
- Держит, - удовлетворенно кивнул Валера, вытирая руки ветошью. - Кирилл, сворачивай провод. Загоняй фургон задом к саду, борта откидывай.
Матвей тем временем полез на чердак за деревянными ящиками. Сверху донесся грохот и расстроенный голос сына:
- Мам! Тут половина ящиков рассохлась, донья вываливаются! Крыша протекала, планки сгнили!
Полина поднялась на крыльцо. На веранде лежало всего полтора десятка целых ящиков - для двух тонн урожая этого не хватило бы и на треть.
- Без тары завод не примет, - покачала головой подошедшая Клава. - В мешках яблоко помнется, в брак спишут по десять рублей за центнер.
Кирилл молча подошел к сложенным у дровяника колышкам и доскам, которые он с утра готовил для забора.
- Чего встали? - сказал он, доставая из ящика топор и гвозди. - Доски сухие, дюймовка. Сейчас переколотим донья за двадцать минут. Матвей, держи планку, я прибивать буду!
Работа закипела с новой силой. Под быстрыми ударами молотка Кирилла и Матвея сломанные ящики превращались в крепкую тару. Клава вынесла из дома старые холщовые мешки и разрезала их на подстилки, чтобы яблоки не бились о шершавое дерево.
Темнота навалилась быстро, как всегда бывает осенью на юге. К вечеру небо окончательно почернело, и мелкий колючий дождь со снегом забарабанил по жестяной крыше дома. Ветер с лимана усилился, срывая с веток пожелтевшие листья.
Валера закрепил на углу веранды мощный переносной прожектор. Яркий белый луч разрезал сумерки, осветив старый яблоневый сад. Деревья стояли тяжелые, согнувшиеся под грузом крупных плодов.
- Начали! - скомандовала Полина, натягивая брезентовые рукавицы.
Она первой приставила деревянную лестницу к самой старой, кряжистой антоновке, посаженной отцом еще до ее рождения. Поднявшись на три ступени, Полина осторожно взялась за холодный, влажный бок яблока, чуть крутанула его с плодоножкой и опустила в холщовую сумку через плечо. Яблоко было ледяным, тяжелым и тугим, словно вобравшим в себя всю осеннюю стужу.
Снизу лестницу придерживала Клава.
- Ты верхние ветки не дергай, - сказала старшая сестра. - Их снизу шестом с крюком доставать надо. Матвей, принимай!
Матвей ловко перехватывал полные сумки, высыпал яблоки на расстеленный брезент, где Лиза с Кириллом тут же сортировали их по деревянным ящикам. Мятые и с падалицы откладывали в отдельные мешки, целые и крепкие - плотными рядами в тару.
Работа пошла без лишних слов, в ровном, мерном темпе.
Около полуночи в доме внезапно погас свет. Яркий луч прожектора ослепительно мигнул и потух, погрузив сад в непроглядную, ледяную тьму. Слышно было только, как свистит ветер в ветвях и шуршит ледяная крупа по брезенту.
- Что опять стряслось? - крикнул Кирилл из темноты, чуть не уронив полный ящик.
- Клава, ты что там включила? - крикнула Полина в сторону веранды.
Из кухни торопливо вышла старшая сестра с фонариком в руках:
- Я плитку старую электрическую воткнула, чтобы согреться... Оно как щелкнет в щитке!
Валера подошел к дому, открыл дверцу счетчика и посветил телефоном:
- Главную пробку выбило на вводе. Нагрузку не выдержала - прожектор на полтора киловатта плюс спираль старая. Предохранитель сгорел.
- И что теперь? - Лиза чуть не плакала от холода. - До утра сидеть будем?
- Никто сидеть не будет, - Валера полез в карман куртки. - Кирилл, держи фонарь, свети на изоляторы. Матвей, неси плоскогубцы из ящика.
За десять минут на ледяном ветру Валера перебрал керамическую колодку, поставил новую медную перемычку и затянул клеммы. В щитке сухо щелкнуло, и прожектор снова залил сад ослепительным светом.
- Все, шабаш на десять минут, - скомандовала Клава, вынося на крыльцо большой эмалированный ковш с горячим травяным взваром. - Пейте, пока пар идет. Никаких приборов, на плите вскипятила.
Они стояли под навесом летней кухни, прижавшись друг к другу плечами, чтобы укрыться от ледяного ветра. Лиза, с красным от холода носом и перепачканными землей щеками, грела ладони о горячую кружку.
- Поля, - тихо позвала она, глядя в землю. - Прости меня. Я дура была. Накрутила себя, Кирилла подбила...
Она шмыгнула носом:
- Думала, вы меня со счетов списали, раз у меня доли меньше.
Полина отпила обжигающий взвар и покачала головой:
- Никто тебя не списывал. Сама себе врагов придумала.
Она посмотрела на темные кроны деревьев:
- Землю они делить вздумали. Тут каждое дерево помнит, как мы босиком бегали.
- Да ладно тебе, не зуди, - буркнула Клава.
Она протянула младшей сестре кусок хлеба с сахаром:
- Ешь давай. Вон на дальнем ряду еще три дерева стоят. Если до рассвета не успеем, все пропадет.
К рассвету сад был пуст. На ветках остались только редкие листья, а на земле - слой мелкой некондиционной падалицы. Кузов грузовой машины Кирилла и легковой прицеп Валеры были забиты ящиками под самую завязку. Машины заметно просели на рессорах.
- Ну что, бухгалтер, - Валера подошел к Полине, стягивая мокрые рукавицы. - Сколько вышло?
- Сорок два ящика в грузовике и шестнадцать в прицепе, - ответила Полина, сверяясь со списком на обороте квитанции.
Она спрятала квитанцию в карман:
- Почти две тонны. Прицеп просел прилично, но до завода дотянем.
Кирилл несмело улыбнулся и посмотрел Валере в глаза:
- Спасибо, дядь Валер. Без тебя мы бы тут переругались и замерзли.
- За «дядю» ответишь, - усмехнулся Валера. - По машинам. Приемка на заводе открывается рано. Если первыми встанем в очередь, быстро освободимся.
Они выехали со СНТ колонной: впереди фургон Кирилла, за ней Валера с прицепом. Небо на востоке только начинало сереть, трава вдоль обочин белела густым инеем, а лужи затянуло ломким льдом. Мороз все-таки ударил, но сад уже стоял пустой и готовый к зимовке.
У ворот районного консервного завода уже выстроилась небольшая очередь из фермерских грузовиков. Охранник на въезде в засаленном ватнике лениво махнул рукой в сторону забитой площадки:
- Стойте на обочине! До утра приема нет, на весах калибровка!
Полина вышла из машины, подошла к окошку весовой и постучала в стекло. Внутри сидела старшая приемщица в теплом платке, перебирая накладные.
- Доброе утро, - вежливо, но уверенно произнесла Полина, положив на подоконник членскую книжку СНТ и паспорт. - Мы привезли партию сортовой антоновки первой категории, ручной сбор. По вашему регламенту для партий свыше полутора тонн действует сквозной въезд без очереди на разгрузочный пандус номер два.
Приемщица подняла голову, удивленно посмотрела на Полину, потом глянула в открытый борт машины Кирилла, где аккуратными рядами стояли ящики с чистым, отборным яблоком.
- Откуда такие грамотные взялись? - усмехнулась женщина.
- Из «Садовода-1», совхозные посадки, - ответила Полина. - Яблоко сухое, без гнили и червоточины. Если сейчас на пандус пустите, мы за двадцать минут скинем и площадку освободим.
Приемщица кивнула и нажала кнопку селектора:
- Михалыч, открой второй бокс. Запускай фургон с прицепом на весы.
На весовой платформе цифры на электронном табло зафиксировали чистый вес яблок: одна тонна восемьсот сорок килограммов. Приемщица проверила ящики, расписалась в талоне и выписала накладную.
В кассе завода Полине выдали пачку денег.
Она вышла на пандус, где у машин стояли Валера и Кирилл, подозвала Лизу и пересчитала купюры прямо на капоте:
- Здесь восемьдесят три тысячи рублей, - Полина отложила несколько бумажек в сторону. - Четыре тысячи Валера потратил на трубы и муфту.
Она положила остаток перед Лизой:
- Остается семьдесят девять. Своих семь тысяч я добавлю. Держи.
Полина вложила пачку в огрубевшие, исцарапанные ветками руки младшей сестры.
Лиза замерла, глядя на деньги, и по щекам ее покатились слезы:
- Поля... Я все верну. С первой же получки начну отдавать.
- Вернешь, - спокойно сказала Полина. - А Кирилл весной приедет и поможет Клаве обрезать сухие сучья и прочистить дренажную канаву от камней. По материнской тетрадке. Договорились?
Кирилл шагнул вперед и крепко пожал руку сначала Валере, а потом неловко обнял Полину за плечи:
- Все сделаю. До последнего сучка вычищу.
Они вернулись на дачу к полудню.
Солнце пробило тучи, растопив иней на траве. Воздух стал прозрачным и по-осеннему свежим.
Кирилл с Валерой первым делом взялись за дело. Минут за тридцать они аккуратно сняли натянутую накануне сетку-рабицу, смотали ее в тугой рулон и занесли в дальний угол сарая. Межевые колышки Кирилл выдернул и сложил возле дровяника.
На веранде было тепло от растопленной старой плиты. Клава успела испечь большой противень пирога из первой собранной падалицы.
Все шестеро сели за круглый стол. Посередине, рядом с дымящимися кружками и блюдом с горячим пирогом, лежала старая материнская тетрадь в плотной клеенчатой обложке. Страницы ее чуть покоробились от ночной сырости, но чертеж дренажа и аккуратные списки сортов были видны четко и ясно.
Клава разлила чай по чашкам, посмотрела на сестер, потом на Валеру с Кириллом и негромко сказала:
- Забор они ставить вздумали... Забором только от чужих закрываются. А от своих какой забор? Земля одна на всех. Как мать оставила, так и будет.
Полина отломила теплый край пирога, окинула взглядом сидящих за столом, чистый убранный сад за порогом и впервые за долгое время почувствовала, что дебет с кредитом в их семье наконец-то сошелся.
Вот так и бывает в жизни. Чужие люди из-за клочка земли годами по судам пыль глотают да волками друг на друга смотрят, пока участок бурьяном зарастает. А свои... Свои могут и покричать, и глупостей наделать сгоряча, но когда приходит настоящая беда или мороз бьет по общему корню, нормальный мужик берет в руки инструмент, а семья встает плечом к плечу. Потому что забор поставить легко, а вот собрать потом разорванное по кускам никакой рулеткой не измеришь.
А у вас в семье случались такие споры из-за родительской земли, когда казалось, что все, край, а потом спасала простая работа и общее дело? Напишите в комментариях, как удавалось сохранить мир. И подписывайтесь на канал, здесь мы говорим о настоящей жизни без прикрас.