«Подумаешь, триста рублей на тетрадки!» - невестка вывела всю мою пенсию через возвраты. Пока сын не увидел её накладные
Короткий писк телефона разрезал ночную тишину задолго до рассвета.
Раиса Леонидовна лежала с открытыми глазами. В душной комнате после дневного зноя сон не держался, ныло плечо, а за приоткрытой балконной створкой изредка шуршали покрышками одинокие машины. Она протянула руку, нащупала шершавый пластиковый корпус на краю тумбочки и сдвинула пальцем светящуюся полосу.
Экран вспыхнул. На сером фоне висело короткое уведомление: «Списание 4 820.00 руб. Торговая площадка. Баланс: 1 140.35 руб.».
Раиса Леонидовна медленно опустила босые ноги на прохладный линолеум. Сердце глухо стукнуло в грудину. Внуков в ее квартире не было, сын с семьей жил на другом краю города за рекой, а сама она за последние дни не покупала ничего, кроме молока, двух пачек творога и буханки подового хлеба.
Она провела пальцем по стеклу, зашла в личный кабинет банка и вгляделась в строчки.
Списание прошло без запроса проверочного кода, в глухую полночь, когда город спал. В графе назначения платежа стояла четкая надпись: покупка двух школьных ранцев с жестким каркасом.
- Вот тебе и сходила за хлебушком, - негромко сказала она в темноту пустого коридора.
Пенсию за прошлый месяц перечислили всего четыре дня назад. Если к счету присосались чужие руки, к утру от накоплений не осталось бы ни копейки. Звонить сыну среди ночи и поднимать крик она не стала. Сначала нужно было перекрыть трубу, из которой хлестало.
Раиса Леонидовна открыла вкладку сбережений, перевела оставшуюся тысячу сорок рублей на закрытый вклад, с которого нельзя снять деньги по номеру карты, после чего нашла в глубине настроек красную строчку и нажала блокировку.
Телефон коротко вздрогнул, подтверждая, что пластик превратился в бесполезный кусок полимера. В комнате снова воцарилась тишина, но прилечь Раиса Леонидовна уже не пыталась. До самого утра она сидела за кухонным столом, положив ладони на клеенку.
*
К открытию банковского отделения она подошла первой.
Жалюзи на стеклянных дверях поползли вверх с сухим металлическим шорохом. Раиса Леонидовна перешагнула порог, взяла талон из терминала и сразу прошла к крайнему окну, где раскладывал папки молодой сотрудник с аккуратным бейджем на кармане рубашки.
- Карточку заблокировала ночью, - сказала она, выкладывая паспорт. - Списали почти пять тысяч за чужие ранцы. Сама ничего не заказывала.
- Взлома системы тут нет, - ответил он, поворачивая монитор. - Деньги списаны по сохраненной карте через приложение.
Парень нажал клавишу:
- Реквизиты ввели вручную с кодом безопасности еще в середине мая.
- В каком еще приложении? - переспросила она. - Я через телефон только за газ и за воду плачу.
- Платежи идут регулярно, - парень постучал пальцем по экрану. - Суммы мелкие, без подтверждения. Вот триста рублей, вот четыреста пятьдесят.
Он прокрутил список ниже:
- А десятого числа сумма крупнее. Позавчера еще школьные принадлежности в корзине висели.
Раиса Леонидовна выпрямила спину:
- Распечатку сделайте. С мая месяца по сегодняшний день. Полную, с круглой печатью отделения.
Сотрудник нажал клавишу. Принтер за его спиной застрекотал, выбрасывая плотные листы. Парень собрал их вместе, скрепил металлической скобкой в верхнем углу, прижал фиолетовый штамп и пододвинул бумагу клиентке.
- Если хотите оспорить, - добавил сотрудник, - можно написать заявление на спорную операцию. Но служба безопасности проверит: если подтверждение по первичному коду из смс было введено с доверенного номера, банк откажет. Тогда только в полицию идти, по факту хищения.
- Сама разберусь, без полиции, - тихо ответила Раиса Леонидовна.
Она спрятала листы в тканевую сумку, расписалась в бланке на выдачу нового пластика через неделю и вышла на залитую утренним солнцем привокзальную площадь.
*
Дома она постелила на стол чистую газету, достала из старого деревянного пенала толстый двухцветный типографский карандаш с тупым грифелем и села разбирать строки.
Вся трудовая жизнь до самого выхода на пенсию на месте корректора в районной типографии приучила ее глаз цепляться за малейший сдвиг строки, опечатку или чужую цифру раньше, чем смысл фразы сложится в голове. Она проверяла банковскую бумагу так же, как вычитывала гранки производственных газет: строка за строкой, снизу вверх, сличая числа и копейки.
Красный грифель пошел по белому полю.
«14 мая - 1 850.00 руб. Аптечный пункт».
«28 мая - 340.00 руб. Хозяйственные мелочи».
«04 июня - 520.00 руб. Детский трикотаж».
«19 июня - 1 150.00 руб. Косметические средства».
«02 июля - 2 400.00 руб. Обувь для детей».
«18 июля - 6 840.00 руб. Парфюмерия и уход».
«05 августа - 3 100.00 руб. Кожгалантерея».
«21 августа - 4 820.00 руб. Школьные принадлежности».
Карандаш скрипел по бумаге, оставляя жирные красные черточки. Всего подозрительных списаний набралось ровно на тридцать четыре тысячи двести рублей.
Раиса Леонидовна отложила карандаш на газету и подняла глаза на тумбочку в прихожей. Там, возле вешалки, стояла картонная коробка, в которой лежал электронный тонометр с широкой манжетой.
В середине мая, когда у нее несколько дней подряд держалось высокое давление, невестка Жанна приехала в гости.
- Зачем вам в аптеку ковылять? - невестка пододвинула чашку. - Давайте прямо сейчас доставку оформлю. Там как раз скидка хорошая.
Она достала свой телефон:
- Вы только карточку продиктуйте. У меня на балансе пусто, Костя еще не перевел.
Раиса Леонидовна тогда сама достала пластиковый прямоугольник из кошелька. Жанна быстро вбила пальцами длинный номер, срок действия и три цифры с оборота, нажала зеленую кнопку на экране, отдала карту свекрови и широко улыбнулась.
Тонометр невестка принесла на следующий день. А чужая карта, как теперь стало видно из банковской бумаги, осталась в чужом мобильном телефоне основным источником для списаний.
*
Раиса Леонидовна сняла трубку и набрала номер сына.
Телефон долго гонял пустые гудки. Наконец на том конце раздался усталый, глухой голос Константина, перекрываемый визгом пневматического инструмента:
- Да, мам. Говори быстрее, я под подъемником стою.
- Костя, отложи ключ на пару минут. Дело срочное.
- Мам, ну что там стряслось? Если кран на кухне капает, я в выходные доберусь, поменяю прокладку.
- Не в кране дело, - сказала Раиса Леонидовна. - С карты за лето списали тридцать четыре тысячи рублей. Ночью ушли деньги за школьные ранцы.
На том конце повисла тишина, нарушаемая только шипением компрессора.
- Какие еще ранцы? Ты о чем говоришь?
- С теми, с которыми твои дети в школу пойдут. Жанна в мае мою карту себе сохранила. И все лето с нее платит.
- Мам, ты опять накручиваешь, - тяжело вздохнул сын. - Жанка с утра до ночи с детьми крутится. Это сбой какой-то или мошенники в банке крутят.
- Приезжай вечером, посмотришь на сбой с круглой печатью, - отрезала Раиса Леонидовна.
- Мне некогда сегодня, у меня три мотора в боксе разобраны до ночи. В субботу приеду и разберемся.
В динамике зазвучали частые короткие гудки.
Раиса Леонидовна опустила телефон, аккуратно сложила распечатку вчетверо, убрала в карман пальто и завязала платок. Ждать субботы она не собиралась.
*
До спального района, где сын выплачивал долг за трехкомнатную квартиру, троллейбус полз через весь город.
Она поднялась на четвертый этаж, нажала на выпуклую кнопку звонка. Внутри квартиры послышались торопливые шаги, защелка повернулась.
Жанна приоткрыла дверь, придерживая ее ладонью:
- Раиса Леонидовна? Вы почему без звонка? Случилось что-то?
- Случилось, Жанна. Пусти в дом.
Раиса Леонидовна шагнула в прихожую, скинула туфли у порога. В коридоре стояли четыре больших фирменных пакета из пункта выдачи, из одного выглядывал угол плотного ранца с ярким рисунком на клапане.
Они прошли на кухню. На столе лежали стопки новых тетрадей, коробки с фломастерами, клейкие ленты и две отутюженные детские блузки с воротниками.
Раиса Леонидовна достала из кармана сложенную банковскую бумагу, развернула ее и положила прямо на стопку тетрадей в клеточку.
- Смотри сюда.
- И что это такое?
- Список покупок с моей карты. От майского тонометра до ночных ранцев.
Жанна скрестила руки:
- Карту я не крала. Вы сами ее дали, когда тонометр заказывали.
- Тонометр был в мае, Жанна. А ранцы выкуплены сегодня ночью.
- Приложение само карту подставляет! - невестка дернула плечом. - Оформляла второпях, пока скидка не сгорела. Подумаешь, на тетрадки списалось!
Раиса Леонидовна молча пододвинула лист ближе к краю стола и постучала ногтем по нижней строке. Оттиск банковского штампа четко выделялся на белом поле.
- Тут тридцать четыре тысячи двести рублей, - ровно произнесла она. - За три месяца. Со своей карты ты за лето ни рубля не потратила?
- Не делайте из меня воровку! - крикнула Жанна. - Двоих детей в школу собираем! Костя сутками спину гнет! Вы одна сидите, могли бы внукам помочь!
- О помощи просят словами, Жанна. А не тянут тайком с чужого счета. Верни тридцать четыре тысячи.
Жанна со стуком отодвинула табурет:
- Нет у меня таких денег! В конце месяца с получки Кости отдам. Сейчас пусто.
*
В замке входной двери повернулся ключ.
В коридор шагнул Константин в промасленном комбинезоне. Увидев мать на кухне, растрепанную жену и разложенные по столу банковские листы, он замер в дверном проеме.
- Так, - глухо произнес он, бросая связку ключей на тумбу. - Я смотрю, тут уже следственный комитет заседает.
- Твоя мать скандал устроила! - затараторила Жанна, подходя к мужу. - Я ночью случайно ее карту нажала, а она воровкой меня клеймит!
Из дальней комнаты вышел десятилетний Тимофей, держа в руках пластиковый пенал на молнии.
- Бабуль, привет, - негромко сказал мальчик, глядя на взрослых. - А мама сказала, что ты наша добрая волшебница, только карточку от нас прячешь.
В кухне повисла тяжелая тишина. Раиса Леонидовна перевела взгляд с внука на сына:
- Слышал, Костя? Волшебница.
Константин опустился на табурет, уперся локтями в колени:
- Мам, ну зачем ты? Ошиблась Жанка кнопкой. Мы семья, отдали бы все. Зачем через весь город ехать?
- Когда? - спросила Раиса Леонидовна. - Ты две недели назад говорил, что отложил сорок тысяч на сборы к школе. Куда эти деньги делись?
Сын поднял голову и посмотрел на жену:
- Я Жанне всю сумму наличными отдал. Десятого числа. На форму и обувь.
Тимофей, стоявший в дверях, снова подал голос:
- Пап, за форму мы на ярмарке из конверта платили. А ранцы мама в телефоне заказывала, чтобы дешевле вышло.
Жанна резко повернулась к ребенку:
- Тимофей, марш к себе в комнату и закрой дверь!
Мальчик быстро скрылся в коридоре.
Раиса Леонидовна смотрела на невестку в упор:
- Сорок тысяч ты взяла у мужа, - сказала Раиса Леонидовна. - А заказы оплачивала с моей пенсии. Мужнины деньги припрятала, чужие спустила. Ловко.
- Ничего я не прятала! - сорвалась на крик Жанна. - Наличные на дополнительные занятия ушли! А программу я прямо сейчас удалю!
Она выхватила из кармана халата телефон, зажала пальцем значок торговой площадки и ткнула в появившийся крестик удаления.
- Все! Нет больше вашей карты в моем телефоне! Довольны теперь?
Раиса Леонидовна молча взяла со стола распечатку банка, сложила ее вдвое и спрятала в карман.
- Не довольна, Жанна. Разговор не окончен.
Она развернулась и пошла к выходу, не обращая внимания на попытки сына окликнуть ее на лестничной клетке.
*
Раиса Леонидовна спустилась во двор, дошла до остановки и села в подошедший троллейбус. В голове гудело. Слова невестки про дополнительные занятия не сходились с тем, что говорил внук. Десятилетний мальчик врать не умел, а вот Жанна давно привыкла выворачивать любую оплошность в свою пользу.
Вернувшись в свою квартиру, Раиса Леонидовна заварила сбор из сушеной мяты, выпила полкружки и достала телефон. На экране высветилось сообщение от сына: «Мам, не трогай Жанну. Я в конце недели получу расчет за переборку мотора и завезу тебе деньги сам. Не позорь нас перед соседями».
Она положила трубку на стол экраном вниз.
Дело было не в деньгах, которые сын готов был оторвать от своей зарплаты, надрываясь в холодном боксе без выходных. Дело было в той наглой уверенности, с которой невестка заглядывала в чужой карман, считая пенсионные копейки своей законной добычей.
*
Утром Раиса Леонидовна спустилась во двор своего дома.
На лавочке под старым кленом сидела соседка Зоя Петровна, обрывая сухие перья с пучка зеленого лука прямо в эмалированную миску.
- Здорово, Леонидовна, - подняла она голову. - Ты чего с утра как туча ходишь? Опять давление подскочило?
- Не в давлении дело, Петровна. Родственники чудят.
Раиса Леонидовна присела на краешек деревянной рейки и без лишних эмоций пересказала вчерашний разговор на чужой кухне.
- Вот ведь хваткая баба, - покачала головой соседка, стряхивая шелуху с фартука. - Слушай, у меня племянница Светлана Николаевна в пункте выдачи на углу работает. Как раз на их участке, возле рынка.
Зоя Петровна отставила миску в сторону:
- Если даты и суммы точные есть, она по внутренней программе проверит. У них каждый выданный пакет к акту привязан. Сразу видно будет, что там за тетрадки такие на тридцать с лишним тысяч.
Раиса Леонидовна поднялась со скамейки:
- Светлана Николаевна сегодня на смене?
- До самого вечера сидит, коробки с утренней машины принимает. Иди прямо сейчас, скажи, что я велела помочь.
*
В зале пункта выдачи заказов громоздились стопки картонных коробок, замотанных скотчем.
За высокой белой стойкой сидела Светлана Николаевна, проводя сканером по штрих-кодам на коробках. Раиса Леонидовна подошла ближе, вынула из сумки банковские листы и разложила их на гладкой поверхности стойки.
- Светлана, здравствуй. Я от тети Зои. Помоги проверить по программе, что выдавали по этим списаниям. Вот даты и точные суммы.
Светлана оглядела пустой зал, вздохнула и придвинула к себе клавиатуру:
- Вообще-то это служебная тайна, Раиса Леонидовна. Но если карта ваша и печать банковская стоит... Давайте дату и сумму.
- Восемнадцатое июля. Шесть тысяч восемьсот сорок рублей.
Светлана набрала цифры, пробежала пальцами по клавишам. На экране раскрылась подробная накладная с фотографиями товаров. Девушка удивленно приподняла брови:
- Ничего себе тетрадки. «Сыворотка омолаживающая с пептидами, производство Франция». Один флакон. И крем для век той же марки.
- А пятое августа? - тихо спросила Раиса Леонидовна. - Три тысячи сто рублей ровно.
- Пятое августа... «Сумка женская каркасная». Получатель по паспорту - ваша невестка Жанна Игоревна.
Светлана щелкнула мышкой, прокрутила историю заказов чуть дальше и вдруг нахмурилась:
- Подождите-ка, Раиса Леонидовна. Тут еще интереснее история есть.
- Какая еще история?
- Смотрите, - Светлана развернула монитор к клиентке. - Вот июльский заказ на детскую обувь. Списано с вашей пенсионной карты. А через два дня оформлен возврат товара на склад. Обувь не подошла по размеру.
- Деньги мне на счет не возвращались, - твердо сказала Раиса Леонидовна. - Я выписку до копейки проверила.
- Так они вам и не могли вернуться! - Светлана постучала ногтем по строчке возврата. - При оформлении возврата через приложение невестка выбрала опцию: «Зачислить средства на внутренний баланс личного кабинета». А оттуда перевела всю эту сумму на свою личную дебетовую карточку по номеру телефона!
Раиса Леонидовна почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок.
- Значит, не просто товары заказывала, - медленно произнесла она. - А живые деньги обналичивала через возврат?
- Получается так, - кивнула сотрудница. - И с косметикой девятнадцатого июня та же схема: часть средств за не подошедший тон пудры ушла на ее собственный счет.
- Распечатай мне все эти накладные, Света, - попросила Раиса Леонидовна. - С номерами возвратов, с указанием внутреннего кошелька и выводом на ее личный номер. Полностью, как есть.
Через пять минут служебный аппарат за стойкой с сухим треском выдал три длинных листа с подробным перечнем: школьные принадлежности, два ранца, французская косметика, каркасная сумка, лаки для ногтей, а в самом конце - две операции по выводу возвращенных средств на личную карту Жанны Игоревны.
Личных трат невестки и прямого вывода наличных набралось почти на двадцать тысяч рублей. Все остальное составляли детские вещи, на которые Константин уже выдал жене деньги из семейного бюджета.
Раиса Леонидовна сложила листы, достала из кармана двухцветный типографский карандаш и жирно обвела красным грифелем строки с выводом денег на чужой номер телефона.
*
Из пункта выдачи Раиса Леонидовна не поехала домой. Она села на автобус, идущий в промышленную зону на окраине города, где располагались ремонтные боксы грузового автосервиса.
Она знала, что сын будет злиться, но оставлять этот нарыв до выходных было нельзя.
За высоким металлическим забором гудели компрессоры, визжала дисковая пила по металлу. Раиса Леонидовна прошла через проходную, назвав фамилию сына дежурному в стеклянной будке, и подошла к третьему боксу с распахнутыми воротами.
Константин стоял в глубокой смотровой яме под тяжелым фургоном, удерживая на вытянутых руках массивную деталь привода. Лицо его было серым от въевшейся пыли, руки по локоть покрыты черным мазутом.
- Костя, - позвала она, остановившись у края ямы.
Сын вздрогнул, с натугой затянул крепежный болт и тяжело выбрался по деревянным ступенькам на бетонный пол.
- Мама? - он с досадой бросил ветошь на верстак. - Ты с ума сошла? Зачем ты сюда приехала? Я же сказал, что сам все привезу! Мужики смотрят!
- Посмотри сюда, Костя, - спокойно сказала Раиса Леонидовна, протягивая ему свежие распечатки из пункта выдачи. - И реши сам, кто из нас сошел с ума.
Константин нехотя взял бумагу чистым уголком тряпки, бросил беглый взгляд на верхнюю строку, собираясь вернуть лист, но строчки с номерами транзакций заставили его вглядеться внимательнее.
- Это что? - его голос стал глухим.
- Это отчет по выданным заказам и возвратам денег, - сказала мать. - Жанна покупала вещи с моей пенсии, потом оформляла частичный возврат, забирала деньги на внутренний кошелек программы и переводила их на свою личную карту. Вот ее номер телефона. Вот даты. Она не просто «кнопкой ошиблась», сынок. Она целенаправленно тянула с меня деньги и складывала себе в карман, пока ты тут в мазуте до ночи ковыряешься.
Константин молчал. Он смотрел на жирные красные овалы, обведенные типографским карандашом, и его широкие плечи медленно опускались.
- Она сказала, что на репетитора не хватает... - тихо проговорил он, не поднимая глаз от листа. - Сказала, что цены выросли вдвое.
- Твой сын ходит в школу с пеналом, купленным на мою пенсию, - сказала Раиса Леонидовна. - А твоя жена выводит чужие деньги на свои прихоти и смеется тебе в лицо.
Константин сжал бумагу в руке так, что край листа хрустнул.
- Поезжай домой, мам, - негромко произнес он. - Вечером я буду у нас. Вместе с ней.
*
Ближе к вечеру в квартире сына было тихо и душно.
Раиса Леонидовна приехала раньше, открыв замок своим ключом, и села на табурет у кухонного окна. В комнате за закрытой дверью тихо бормотал телевизор - дети смотрели мультфильмы.
В прихожей звякнул замок. В квартиру вошел Константин. Следом за ним с поджатыми губами шла Жанна. Увидев свекровь на кухне, невестка демонстративно отвернулась к мойке.
- Опять она здесь? - с вызовом бросила Жанна, не глядя на мужа. - Костя, ты обещал, что решишь вопрос без этих визитов! Мне перед детьми стыдно!
Константин молча подошел к кухонному столу, достал из кармана сложенные распечатки из пункта выдачи и швырнул их на середину клеенки.
Рядом с бумагами лег двухцветный типографский карандаш.
- Читай, - коротко бросил сын.
Жанна мазнула глазами по строчкам, и краска мгновенно сбежала с ее лица:
- Откуда это? Вы за мной следите?
- Читай вслух, - повторил Константин тем же страшным, ровным тоном. - Про французскую сыворотку читай. И про возврат обуви на твой личный счет. Читай, я слушаю.
Жанна сделала шаг назад, упершись спиной в кухонный шкаф:
- Да что ты ко мне привязался из-за этих копеек! Я на себя ничего не трачу! Ты копейки считаешь, на море нас сколько времени не возил! Я кручусь как могу, чтобы у детей все было не хуже, чем у других!
- С маминой пенсии крутишься? - Константин шагнул к ней вплотную. - Я тебе наличными сорок тысяч отдал. Где эти деньги?
Жанна вскинула подбородок, пытаясь перекричать мужа:
- В шкафу лежат! На зимнюю одежду отложены! Потому что от тебя зимой допросишься только обещаний! А у нее денег куры не клюют, сидит одна в трешке, коммуналку копеечную платит! Могла бы и поделиться с родными внуками, не обеднела бы!
Раиса Леонидовна медленно поднялась с табурета. Внутри не было ни злости, ни обиды - осталась только сухая, звенящая пустота, какая бывает в цехе после остановки печатных станков.
- Я эти деньги не украла, Жанна, - негромко сказала она. - Я за них всю жизнь на вредном производстве отстояла, свинцовую пыль глотала, пока легкие не посадила. И делиться или нет - это мое право, а не твоя добыча.
Константин достал из кармана рабочий телефон, быстро разблокировал экран и нажал несколько клавиш в мобильном приложении банка.
Через секунду в кармане пальто Раисы Леонидовны коротко звякнуло входящее уведомление.
Она достала свой телефон. На экране светилась строка: «Пополнение счета: 34 200.00 руб. Отправитель: Константин Викторович В.».
- Забирай, мам, - глухо сказал сын, глядя в пол. - Все до последней копейки. За нее и за меня.
Раиса Леонидовна убрала аппарат в карман. Затем неторопливо прошла в прихожую, сняла с металлического крючка возле вешалки свою запасную связку ключей от этой квартиры, вернулась на кухню и положила кольцо на край стола, прямо поверх распечатанных актов возврата.
- Ключи заберите. Больше они мне не понадобятся.
- Мама... - позвал Константин, делая шаг к ней.
- Живите сами, - ответила Раиса Леонидовна. - Разбирайтесь со своей совестью, с семейным бюджетом и со своими заначками. А ко мне дорогу забудьте.
Она развернулась, вышла в коридор, аккуратно притворила за собой тяжелую входную дверь и спустилась по лестнице во двор. На улице сгущались августовские сумерки, в кронах тополей шумел прохладный вечерний ветер, и дышать впервые за эти долгие сутки стало легко и свободно.
*
От автора Жеки Пирата:
Вот такая история, мужики и женщины.
Самое паршивое в подобных семейных раскладах - даже не пропавшие рубли. Деньги сын вернул, заработает еще своими мозолями, железо в автосервисе терпеливое. Самое тяжелое - это гнилая логика, когда близкие люди за твоей спиной решают, сколько тебе «положено» тратить на свою старость, а что ты якобы «обязан» отдать молодым просто по факту своего существования.
Мать честно отпахала всю жизнь, заработала свой покой и каждую трудовую копейку. А в ответ получила тайное воровство с карты и визгливые упреки в том, что посмела спросить за чужой длинный карман. Раиса Леонидовна поступила абсолютно правильно: границы нужно ставить наглухо и сразу, даже если эта линия отрезает родную семью.
А вам доводилось сталкиваться с тем, что родственники втихаря пользовались вашими деньгами или счетами, прикрываясь детьми и «родственными узами»? Как поступали в таких случаях - спускали на тормозах ради мира в семье или обрубали такое общение на корню? Напишите в комментариях, обсудим по-человечески. И не забывайте подписаться на канал, здесь говорят правду о реальной жизни без прикрас.