«Я внесла миллионы, квартира моя!» - кричала подруга. Я вскрыла тайную продажу нашей дачи и передала улики юристам
Сериал «Смета на двоих», часть 3 из 5.
Папка пахла залежалой сыростью, мышиным пометом и сухим канцелярским клеем. На сером обтрепанном картоне стоял косой фиолетовый штамп ликвидационной комиссии строительного треста.
Тамара Павловна с глухим стуком опустила на конторку кружку.
- Сказано русским языком: фонд опечатан, - отрезала она, накрывая ладонью потрепанный журнал.
Она сдвинула брови:
- Без запроса от управляющего я даже ящик не выдвину. Посторонним вход запрещен.
- Я не посторонняя.
Она не шелохнулась, удерживая пальцами холодный металлический край конторки.
- Мне нужен только первый корпус и папка кооператива.
- Мало ли кому чего надо. Инструкция для всех одна.
Вот оно, первое препятствие. В трестовских подвалах уговоры никогда не работали. Здесь признавали только два аргумента: либо ты начальник с предписанием, либо свой человек, знающий изнанку конторы.
Эльвира Степановна расстегнула сумку, достала старую картонную коробочку и выложила на полированное дерево конторки красное ветеранское удостоверение строительного треста номер четыре.
Тамара Павловна глянула исподлобья, прищурилась, но журнал от себя не отодвинула:
- Сметный отдел? Фомина? А ведь помню. Вы на четвертом блоке перерасход по металлу завернули. Нам тогда квартальную премию срезали.
- Не завернула, а привела в соответствие с проектом, - сухо ответила Эльвира Степановна.
Она шагнула ближе:
- Там вместо двенадцатой арматуры десятку положили. Перекрытие над котельной просело бы.
- Это точно, просело бы, - вздохнула архивариус.
Она кивнула на угол, где высились тяжелые ящики с оторванными крышками:
- Помогите три короба оттащить. Проход завален перед проверкой.
Эльвира Степановна подхватила нижний короб. Плотный просмоленный картон больно врезался в пальцы, плечи отозвались привычной тяжестью, но коробка встала точно в угол штабеля. Следом пошла вторая, затем третья. Серая вековая пыль осела на манжетах рабочей блузки.
- Вон тот стеллаж, третий ряд снизу, - Тамара Павловна указала в темный проход. - Папки на завязках. Ищите сами.
Эльвира Степановна шагнула вглубь архива.
Ей требовалась схема вводного кабеля на четырнадцатую комнату, чтобы ткнуть Семёна в официальный акт обследования сетей. Без замены кабеля подключить оборудование было невозможно. Но в третьей пачке, стянутой выцветшей суровой ниткой, лежал вовсе не технический отчет.
На титульном листе черной тушью было выведено: «СНТ Строитель-4. Земельные отводы и акты распределения паевых взносов».
Пальцы сами развязали заскорузлый узел.
Этот участок на дальнем карьере они с Розой получали вместе. В те времена, когда трест нарезал болотистые неудобья под коллективные сады, профком выделил один общий надел на две семьи. Денег не хватало, поэтому строили строго в складчину. Эльвира на пригородных перекладных возила мешки со смесью, выбивала через знакомых плотников обрезную доску, по выходным обмазывала глиной трубу в щитовом домике.
Все последующие годы Роза только вздыхала при каждом разговоре: «Земля-то толком не оформлена, Элька. Председатель документы потерял, архивы сгорели, живи так. Домик общий, колодец общий, яблони общие, чего нам делить».
Эльвира Степановна перевернула пожелтевшую выписку профкома. Под ее фамилией стояла подлинная круглая мастичная печать и сумма внесенного пая: ровно половина стоимости отсыпки дороги, бурения скважины и фундамента.
А прямо под архивной справкой лежал свежий лист. Белый, плотный, с четким оттиском областной нотариальной палаты.
Это была архивная копия договора купли-продажи земельного участка номер восемьдесят семь со всеми строениями.
Продавец: Маркова Роза Марковна.
Покупатель: стороннее физическое лицо.
Сумма сделки: один миллион пятьсот тысяч рублей.
Дата удостоверения: ровно за четыре недели до того дня, как Роза прибежала к ней со слезами и предложила открыть клининговую компанию.
Воздух в подвале стал вязким и холодным. У Эльвиры Степановны заныло под лопатками.
Она вчиталась в строчки договора. Роза оформила собственность по старой членской книжке на свое имя, воспользовавшись тем, что первичные профсоюзные протоколы числились непереданными в район. Оформила втайне. Продала участок вместе с баней, скважиной и садом. Получила на руки полтора миллиона наличными.
Именно эту сумму Роза с гордостью называла в кафе: «Я вношу свои кровные полтора миллиона, Эльвира! Все заначки выгребла, мамины сережки продала, а от тебя требуется только обеспечить залог под технику, мы же на равных начинаем!»
Никаких личных накоплений у Розы не было.
Она внесла в дело деньги, вырученные за их общий дачный участок, а Эльвиру вынудила заложить единственную двухкомнатную квартиру номер сорок восемь под фиктивный заем в один миллион двести тысяч рублей.
Эльвира Степановна достала смартфон. Руки работали четко и хладнокровно, включилась привычка сметчика, выискивающего скрытые объемы в чужих актах. Камера щелкнула трижды: первая страница договора, вторая с суммой, лист с подписью Розы и характерным круглым росчерком.
Она вернулась к конторке, держа документ в руках:
- Тамара Павловна. Сделайте мне заверенную копию вот этого первичного протокола распределения паев и выписку из нотариального реестра.
Архивариус сдвинула кружку, внимательно посмотрела на печать треста, затем перевела взгляд на Эльвиру:
- Это платная архивная услуга. Пятьдесят рублей за лист через терминал у входа.
- Оплачу прямо сейчас.
Через десять минут синий штамп архивного фонда с подписью хранителя лег на обе бумаги. Листы легли во внутреннее отделение кожаного блокнота. Застежка щелкнула.
Эльвира Степановна вышла на крыльцо архива.
До сделки по передаче клинингового оборудования оставались считаные дни, но первым делом требовалось выяснить, на какой стадии находится залоговое обременение ее жилья. Она не стала дожидаться автобуса, дошла до угла проспекта и толкнула тяжелую стеклянную дверь нотариальной конторы, где три недели назад под нажимом Розы и Семёна подписывала договор займа.
В приемной за высокой перегородкой сидела помощник нотариуса Инна. Девушка монотонно штамповала входящие пакеты.
- Здравствуйте, - Эльвира Степановна положила ладонь на край барьера. - Я Фомина Эльвира Степановна. По договору займа номер триста двенадцать от пятнадцатого числа. Мне необходимо подать заявление об отзыве согласия на залог квартиры сорок восемь в связи со вновь открывшимися фактами мошенничества.
Инна не подняла головы, лишь перелистнула журнал:
- Гражданка Фомина, нотариус на выезде. Никакие отзывы в одностороннем порядке после удостоверения договора не принимаются.
- Факт обмана со стороны заемщика доказан документально, - Эльвира раскрыла блокнот, показывая архивную выписку. - Деньги сформированы за счет сокрытого общего имущества.
- Девушка, мне ваши справки не нужны, - Инна наконец подняла холодные серые глаза. - Пакет документов на регистрацию ипотеки в силу договора был отправлен через электронный шлюз Росреестра сегодня утром. Заявитель Семён Ильич оплатил срочную государственную пошлину.
У Эльвиры внутри словно натянулась тугая стальная струна:
- Электронная отправка уже прошла?
- Еще до обеда. Электронная цифровая подпись нотариуса проставлена. Через три дня обременение встанет в реестр недвижимости. Хотите оспорить - идите в районный суд и берите определение об обеспечительных мерах. Без судебного запрета регистратор сделку не приостановит.
- Спасибо, я поняла, - ровно произнесла Эльвира Степановна.
Она не стала тратить слова на пустые споры. Значит, Семён торопился изо всех сил. Он знал, что фирма идет ко дну, и спешил закрепить права на чужое жилье до того, как вскроется срыв муниципального контракта. Законных путей через нотариуса уже не оставалось: оставалось только разбить мошенническую схему на месте, в четырнадцатой комнате, доказав фиктивность поставки оборудования и состава самого бизнеса.
Эльвира вышла на улицу.
Ветер с реки дул порывами, вздымая сухую пыль над бетонными плитами проезда. Она села в подошедшую маршрутку и доехала до бывшего института «Промпроект».
Перед тем как подниматься в четырнадцатую комнату к Розе, Эльвира свернула во внутренний двор и спустилась по скользким ступеням в подвальный распределительный пункт. В архиве она нашла не только дачный договор, но и проектную схему электроснабжения цокольного этажа.
В подвале гудел вентилятор. За деревянным верстаком сидел дежурный электрик института, грузный седой мужчина в спецовке с оторванным карманом.
- Геннадий Петрович? - окликнула Эльвира.
Электрик отложил паяльник:
- Ну я. А вы кто будете?
- Фомина, сметный отдел треста номер четыре, бывший шестой участок. Мы этот корпус в эксплуатацию сдавали.
Геннадий Петрович поднялся, с сомнением оглядев гостью:
- Помню трест. А ко мне с чем?
- Открой вводной щит на четырнадцатую комнату, - Эльвира достала из сумки сложенную схему с синей печатью. - Мне нужно проверить фазировку и номинал автомата. Туда сейчас клининговые агрегаты завозят.
- Да какое там оборудование, - сплюнул электрик, беря с полки длинный металлический ключ. - Утром приходил ваш этот, шустрый такой, Семён. Сунул мне тысячу рублей, велел опломбировать щиток и не соваться. Сказал, сам кабель кинет.
- Вот мы и посмотрим, что он там кинул.
Они подошли к массивному железному шкафу в конце коридора. Геннадий Петрович со скрипом провернул ключ и распахнул дверцу.
Эльвира Степановна шагнула вперед, внимательно вглядываясь в ряды фарфоровых предохранителей и клеммных колодок. Ее взгляд сметчика мгновенно выхватил грубую, опасную подделку.
Вместо трехфазного промышленного автомата на сорок ампер, положенного по регламенту для роторных поломоечных машин, на колодке четырнадцатой комнаты стоял старый, закопченный бытовой тумблер на шестнадцать ампер. При этом заземляющая шина была просто перекушена кусачками, а медный вводной провод заменен на тонкую двухжильную алюминиевую «лапшу», спешно прикрученную изолентой.
- Ты посмотри, что творят, - Геннадий Петрович даже присвистнул. - Это же при первом пуске вспыхнет. Два ротора одновременно включат - проводка в стене полыхнет за полторы минуты.
- Не просто полыхнет, - холодно сказала Эльвира. - Сработает общая пожарная сигнализация корпуса. Автоматика обесточит весь блок, включая серверную судебного департамента на третьем этаже.
Она достала телефон и сделала четыре четких снимка: перекушенную шину, фальшивый шестнадцатиамперный автомат, скрутку и номер ячейки.
- Геннадий Петрович, пиши дефектную ведомость. Прямо сейчас, в двух экземплярах. Несоответствие сечения питающего кабеля, нарушение правил противопожарной безопасности, самовольное вмешательство в щит.
- Так это... Семён же шуметь будет, - замялся старик.
- Если корпус загорится, прокурор спросит не с Семёна, а с тебя, как с дежурного электрика, - отрезала Эльвира. - Пиши. Один экземпляр коменданту, второй мне. Я распишусь как свидетель и инженер-строитель.
Электрик молча достал из ящика верстака бланк акта технического осмотра и принялся быстро заполнять графы химическим карандашом. Через пять минут лист с жирной подписью Геннадия Петровича и круглой печатью службы главного энергетика лег в блокнот Эльвиры рядом с архивными выписками.
Теперь картина мошенничества сложилась целиком.
Семён и Роза не просто сэкономили на машинах. Они сознательно подготовили аварийную ситуацию. При первом же выходе на объект оборудование должно было сгореть, вызвав пожар и немедленный разрыв контракта со стороны суда. Вину по документам свалили бы на Эльвиру, отвечавшую за техническую часть, фирма объявила бы себя банкротом, а заложенная квартира ушла бы Семёну в счет покрытия фиктивного долга.
Баланс сходился без малейшей погрешности.
У ворот хозяйственного двора института уже стояла старая грузовая «Газель» с оторванным задним брызговиком.
Из кузова прямо на асфальт выгружали длинные ящики. Парень в засаленной толстовке с капюшоном, сын сестры Семёна Денис, волоком тащил по бетонному пандусу фанерный короб. На боку ящика кривой краской по трафарету было выведено: «Новейший клининговый комплекс». Из щелей разило машинной отработкой и лежалым солидолом.
Эльвира Степановна подошла вплотную:
- Стой.
Парень замер, вытирая рукавом вспотевший лоб:
- Чего встали? Дайте пройти, тяжело вообще-то.
- Куда несешь?
- В четырнадцатую комнату. Тетка Роза велела туда складывать, сказала, там пусто.
Эльвира Степановна шагнула вперед, подцепила край упаковочной ленты на разорванном углу короба и с силой рванула на себя. Картон затрещал и отошел.
Внутри лежала круглая щетка с вытертой почти до корней черной щетиной. Металлический кожух роторного диска был наспех закрашен серой краской прямо по рыжей ржавчине, причем свежие потеки еще липли к рукам. На алюминиевой пластине под эмалью проступали выбитые цифры заводского номера. Рядом в замасленном полиэтилене торчала мятая книжица - инструкция по эксплуатации советского пылесоса «Тайфун».
- Денис, - голос Эльвиры звучал сухо и негромко.
Парень переступил с ноги на ногу:
- Ну чего еще?
- Товарно-транспортная накладная на груз где? Паспорт завода-изготовителя? Сертификат соответствия?
- Все у дяди Семёна. Я только баранку кручу. Мне сказали забрать с базы и привезти.
- Сгружай на пандус, - приказала она тем тоном, каким в тресте останавливала пьяных монтажников.
Она указала на бетон:
- Без входного контроля и сверки номеров ни один ящик не въедет.
Парень сплюнул на бетон, но спорить не решился, бросил второй тюк прямо на пандус у входных дверей.
Эльвира Степановна поднялась по выщербленным ступеням, толкнула крашеную дверь и вошла в четырнадцатую комнату.
Роза Марковна уже вовсю хозяйничала.
Она разложила по спинкам стульев полотенца, выставила на подоконник банку с кофе и с усердием натирала подоконник влажной тряпкой. Просторная вязаная кофта ходила ходуном при каждом ее движении, в ушах поблескивали крупные металлические клипсы.
- Элечка! - Роза обернулась, расплываясь в широкой улыбке. - Я тебя обыскалась!
Она бросила тряпку на ведро:
- Мальчик технику доставил с оптового склада. Семён лично принимал.
Она вытерла ладони:
- Сейчас комендант плитку принесет, обмоем начало. Мы теперь хозяйки!
Эльвира Степановна плотно прикрыла за собой створку, оставив замок незащелкнутым. Подошла к столу, положила блокнот на угол.
На подоконнике рядом с банкой кофе стоял матовый пластиковый пульверизатор для цветов. Пружина в курке, выправленная вчера плоскогубцами, держалась прочно. В прозрачном корпусе плескалась холодная вода из водопроводного крана.
- Техника прибыла, говоришь? - спросила Эльвира, глядя Розе прямо в переносицу.
- Прибыла, солнышко! Денис на крыльце разгружает.
- Списанная рухлядь с закрытого банно-прачечного комбината. Крашенная по ржавчине кистью. Давным-давно списанная.
- Вечно ты со своими придирками! - Роза махнула рукой и рассмеялась. - Семён взял выставочные комплекты со скидкой.
Она повернулась к ведру:
- Главное, чтобы мотор крутил. В суде никто шильдики оттирать не станет.
- В суде роторы запрещены регламентом, - отчеканила Эльвира Степановна.
Она шагнула к столу:
- Там наливные полы. Диск снимет глянец к первому перерыву. Завхоз составит дефектную ведомость и выставит штраф.
- Хватит каркать! - Роза поджала губы и швырнула тряпку в ведро. - Пётр Васильевич свой человек. Семён все подпишет.
Она ткнула пальцем в папку:
- Бери ведомость и считай людей на первый месяц.
- Я уже все посчитала, - Эльвира раскрыла блокнот и достала сложенный лист.
Она опустила палец на строчку:
- По смете два ротора стоят девятьсот тысяч. Два пылесоса - триста шестьдесят. Инвентарь - пятьсот сорок тысяч.
- Ну и что? Цены выросли, кругом инфляция.
- Заводская цена новых машин - двести пятьдесят шесть тысяч за комплект.
Она кивнула в сторону дверей:
- А этот хлам на пандусе куплен на вторчермете за сорок тысяч.
Роза нахмурилась, сладкая улыбка моментально сползла с ее лица, обнажив жесткие складки у носа:
- Ты чего взъелась? Семён крутится, экономит каждую копейку, чтобы у фирмы живые оборотные средства остались на счете! Нам людям зарплату платить надо!
- Какие деньги, Роза? - Эльвира сделала шаг вперед.
Она посмотрела компаньонке в глаза:
- Где заем под залог моей квартиры? На счете фирмы его нет. Все ушло племяннику.
- Семён вернет! - крикнула Роза. - Заказчик перечислит аванс, и закроем заем!
Она уперла руки в бока:
- Я генеральный директор, я решаю, куда направлять финансы!
- Ты не директор. Ты воровка, - негромко и раздельно произнесла Эльвира Степановна.
В комнате повисла тяжелая тишина. Было слышно, как за фанерной перегородкой мерно гудит старый силовой трансформатор.
Роза дернула плечом, лицо ее мгновенно покрылось неровными красными пятнами:
- Что ты вякнула?
- То, что слышала.
Эльвира Степановна не спеша вынула из кармана блокнота заверенную архивную выписку со штампом ликвидационной комиссии и копию нотариального договора. Положила на середину стола, прижав ладонью:
- Земельный надел номер восемьдесят семь в кооперативе «Строитель-4». Полтора миллиона рублей наличными. Ровно месяц назад.
Роза опустила глаза на бумагу. Зрачки ее расширились, подбородок дрогнул, пальцы судорожно потянулись к горлу. В этот момент она так резко мотнула головой, что тяжелая металлическая клипса сорвалась с мочки уха и со звонким жестяным стуком улетела прямо на дно пустого оцинкованного ведра.
Звон затих.
Мягкая, суетливая подруга молодости исчезла без следа. Перед Эльвирой стояла чужая, наглая баба с бегающим взглядом:
- Ах ты сука сметная, - прошипела Роза, и голос ее сорвался на визгливый фальцет. - В архив полезла? Вынюхивать побежала?
- Это была наша общая земля, - сказала Эльвира.
Она не отвела взгляда:
- Мы вносили равные паи. Ты продала участок втайне и внесла эти деньги как свою долю.
- Твоя земля? - Роза шагнула к столу и уперлась кулаками в крышку. - С какого перепугу?
Она наклонилась вперед:
- В книжке чья фамилия была записана? Маркова! Я взносы носила, я ругалась с электриками, пока ты в тресте сидела!
- Я своими руками заливала фундамент под баню. Я привозила брус на стены.
- Чеки покажи! - взвизгнула Роза. - Покажи старые квитанции!
Она брызнула слюной:
- Нет у тебя ничего! Земля была моя, я ее продала! Я тебя из жалости в дело позвала, чтобы ты на пенсию не побиралась!
- Ты позвала меня, чтобы заложить мою квартиру, - ответила Эльвира, не повышая тона.
Она сжала край стола:
- Своих денег у тебя не было. Вы решили забрать кредитные средства, а долг повесить на меня.
Роза запрокинула голову и зло, с хрипом захохотала:
- Да хоть бы и так! И что ты сделаешь, а? Что ты сделаешь, карга старая?
- Договор залога подписан! Твоей собственной рукой! - крикнула Роза.
Она оскалилась:
- Расписка у Семёна в сейфе. Через двадцать девять дней срок выйдет. Контракт расторгнут.
Она шагнула ближе:
- Приставы тебя под руки из сорок восьмой квартиры выведут и чемодан на помойку выбросят!
Роза сгребла со стола архивную выписку, сжала в кулаке:
- А этой макулатурой можешь подтереться! Нет у тебя никакой доли ни в фирме, ни на даче! Ты ноль без палочки!
Она дернула бумагу двумя руками, пытаясь разорвать ее пополам.
Эльвира Степановна среагировала мгновенно. Стройка приучила ее к быстрой реакции на любой срыв троса или перекос груза.
Она перехватила запястье Розы, резко вывернула его вниз и прижала руку компаньонки к полированной столешнице.
- Подлинник хранится в государственном архиве, - отчеканила Эльвира. - А заверенная копия уже сфотографирована и отправлена юристу.
Роза взвизгнула от боли в суставе, пальцы ее разжались. Смятый лист упал на стол. Эльвира свободной рукой подхватила бумагу и убрала обратно в блокнот.
- Ах ты дрянь! - Роза отскочила к выходу, тяжело дыша.
Она схватилась за ручку двери:
- Думаешь, самая умная? Семён сейчас подъедет. Он из тебя этот блокнот вытрясет!
Роза с грохотом захлопнула дверь четырнадцатой комнаты, дважды провернула ключ в замке и выдернула его из скважины.
- Посиди в темноте, подумай! - крикнула она, прижавшись спиной к двери. - Пока Семён не приедет и ты отказную от всех претензий не подпишешь, отсюда не выйдешь!
Запертая комната на первом этаже. На окне глухая кованая решетка, наглухо вмурованная в кирпичную кладку еще при советской власти. До приезда прораба оставалось от силы десять минут.
Эльвира Степановна не стала тратить время на крики или стук в глухое полотно двери.
Она сделала два быстрых шага к подоконнику. Пальцы легли на пластиковую рукоять пульверизатора. Пружина сработала мягко и упруго, затянув порцию ледяной воды в металлическое сопло распылителя.
Эльвира подошла к двери вплотную.
- Роза, - позвала она ровным голосом.
- Чего тебе еще? - огрызнулась компаньонка, стоя в проеме и прижимая металлический ключ к груди.
- Повернись сюда.
Роза машинально обернулась на звук.
Эльвира Степановна вскинула руку и трижды до упора вдавила тугой курок.
Жесткая, плотная струя ледяной воды ударила Розе точно в глаза и открытый рот.
Роза захлебнулась криком, взмахнула руками, теряя опору на скользком линолеуме. Каблук ее подвернулся, она зацепила выставленное ведро и со всего размаха налетела спиной на железный стеллаж. Полки заходили ходуном, пустые банки с оглушительным звоном посыпались на пол. Ключ выскользнул из мокрых пальцев и со звоном заскользил по полу прямо к ногам Эльвиры.
Эльвира Степановна наступила на ключ твердой подошвой.
Роза сидела на полу между осколками и банками, размазывая по щекам потекшую краску и мокрые пряди, судорожно хватая ртом воздух:
- Сумасшедшая... Ты бешеная карга...
- Я главный сметчик, - спокойно ответила Эльвира Степановна. - Я свожу дебет с кредитом.
Она нагнулась, подняла ключ, вставила в скважину и повернула два раза. Замок мягко поддался.
Эльвира взяла со стола блокнот, опустила пульверизатор в глубокий карман хозяйственной сумки и шагнула через порог.
Коридор института встретил ее прохладным сквозняком и тишиной. На улице у пандуса Денис как раз заталкивал в кузов пустые поддоны.
Но дойти до ворот она не успела.
На гравийную дорожку с ревом влетел тяжелый рабочий пикап Семёна. Машина затормозила юзом, взметнув фонтан мелких камней, и встала поперек выезда, перекрывая дорогу к калитке.
Дверца распахнулась. Семён Ильич выскочил из кабины, на ходу одергивая куртку. Лицо его было багровым от злости.
- Стоять! - рявкнул он, шагая наперерез Эльвире и заступая проход. - Куда намылилась?
Денис высунулся из кузова «Газели»:
- Дядь Семён, она технику принимать отказалась! Накладные не подписывает!
Семён сжал кулаки, надвигаясь на Эльвиру:
- Ты чего тут цирк устроила, Степановна? Совсем берега попутала? Быстро пошла в комнату и подписала приемные акты!
- Никаких актов не будет, Семён, - спокойно ответила Эльвира, не отступая ни на шаг.
- Ты у меня сейчас все подпишешь! - он понизил голос до хриплого шепота, наклоняясь к ее лицу. - Забыла, чья подпись на договоре займа стоит? Твоя квартира у меня на крючке. Если я завтра не увижу подписанную форму КС-2, я твою расписку пускаю в ход. Пойдешь по миру с одним узелком!
Эльвира Степановна расстегнула блокнот и достала акт, подписанный электриком, прижав его пальцем прямо к груди прораба:
- Читай. Акт технического обследования щитовой. Самовольное занижение номинала автоматов, перекушенная шина заземления, создание условий для короткого замыкания и пожара в здании суда.
Семён осекся. Глаза его забегали по строчкам:
- Какой еще суд... Откуда у тебя это?
- А рядом, - продолжала Эльвира, переворачивая страницу, - архивная копия договора продажи нашего общего с Розой участка. Полтора миллиона рублей, которые пошли на открытие конторы. Мошенничество в особо крупном размере, совершенное группой лиц по предварительному сговору.
Семён дернулся, попытался вырвать блокнот из ее рук:
- Отдай сюда!
- Руки убрал, - раздался сзади хриплый бас.
Из подвальной двери на пандус поднялся дежурный электрик Геннадий Петрович, сжимая в руке полуметровый разводной ключ. Следом из проходной торопливо вышел пожилой сторож с нагрудным жетоном.
- Семён, ты на чужой территории, - сказал Геннадий Петрович, вставая рядом с Эльвирой. - Милицию вызвать или сам от ворот отъедешь?
Семён тяжело задышал, переводя взгляд с разводного ключа на невозмутимое лицо Эльвиры. Он понял, что проиграл: факты были зафиксированы, свидетели стояли перед ним, а внезапный нахрап провалился.
- Сука старая... - процедил он сквозь зубы, пятясь к машине. - Ты пожалеешь.
- Машину убери, - повторила Эльвира Степановна.
Семён прыгнул в кабину, с визгом крутанул руль и сдал назад, освобождая выезд.
Эльвира Степановна вышла за чугунные ворота и размеренным шагом направилась к автобусной остановке.
Двадцать девять дней. Ровно столько оставалось до окончания срока займа, взятого под залог ее квартиры.
Теперь у нее не было подруги. Не было иллюзий о совместном бизнесе. Не было надежды на мирный договор.
Но у нее были на руках документы о хищении полутора миллионов за проданную дачу, фотографии перебитых номеров на металлоломе, официальный акт о саботаже электросети и точный расчет реальной стоимости контракта.
Семён был уверен, что зажал ее в угол залоговой распиской.
Он просто забыл, как ведет себя сметчик стройтреста, когда на площадке начинается открытое воровство.
Эльвира Степановна достала из кармана кнопочный телефон, открыла блокнот, нашла номер снабженца, записанный вчера, и нажала вызов.
- Григорьевич? - сказала она в трубку.
Она взглянула на серые тучи:
- Это Фомина. Дай контакт начальника юротдела судебного департамента. Мы начинаем встречную проверку.
*
Вот так в жизни и бывает, мужики и милые дамы.
Годами человек тебе в глаза заглядывает, чай из одной кружки пьет, на даче смородину с твоих кустов собирает, а потом выясняется, что вся эта дружба была просто удобным прикрытием. И ведь как складно у таких людей выходит: чужой труд присвоить, чужую квартиру под свои махинации подставить, а когда за руку поймают - визжать про «старую каргу».
Только они одного не учли. Женщина, которая всю жизнь проектную документацию вела и чужие приписки на миллионы заворачивала, от крика и запертой двери в обморок не упадет. Она вытрет пыль с рукава, возьмет в руки документы и пойдет до конца.
А как бы вы поступили на месте Эльвиры Степановны, когда узнали, что долгие годы дружбы были просто расчетом? Стали бы бороться за свое жилье до последнего или махнули рукой, лишь бы не связываться?
Напишите в комментариях, обсудим по-человечески. И не забудьте подписаться на канал, дальше будет только горячее - впереди решающий ход.